Королевский замок

Пятого сентября тысяча девятьсот тридцать девятого года служащие президентской канцелярии покинули Королевский замок. Хранитель замковых коллекций Казимеж Брокль остался здесь с женой и двумя дочерьми. Он добивался одного: укрыть или вывезти всё, что ещё можно было спасти.

Брокль готовился к войне с весны. Он составил план эвакуации коллекций, приспособил подземные помещения Королевской библиотеки под убежища, выбрал хранилище в старой Гродзской башне. Эти приготовления относились именно к замку, потому что здесь находились одновременно музейные собрания и резиденция президента Польши. Название «Королевский» осталось от прежней функции: здесь жили польские монархи, заседали сейм и сенат, принимались государственные решения. Немецкое командование выбрало здание одной из целей как узнаваемый знак польского государства.

Утром семнадцатого сентября артиллерийский обстрел и налёты вызвали пожар. Загорелись Часовая башня, соседняя башня Владислава, крыша над Сенаторским залом и крыло со стороны Вислы. Стрелки башенных часов остановились в одиннадцать часов пятнадцать минут.

Пожарные, городская стража и жители Старого города тушили огонь. Брокль руководил выносом коллекций. На лестнице возле Гродзских ворот он спускал очередной ценный предмет, когда его поразил осколок артиллерийского снаряда. Хранитель погиб на месте. Тело сначала положили на газоне у ворот; теперь там находится его символическая могила, а сам Брокль похоронен на Военном кладбище Повонзки.

Одновременно музейщики и реставраторы под руководством директора Национального музея Станислава Лоренца выносили картины, мебель и части отделки залов. Они снимали панели, лепнину и другие архитектурные детали, потому что уже знали о намерении оккупантов уничтожить здание. Спасённые вещи спрятали в разных местах Варшавы. Большая их часть пережила войну.

В сентябре тысяча девятьсот сорок четвёртого года немецкие сапёры взорвали стены замка. После войны тогдашнее польское правительство двадцать пять лет откладывало восстановление. Лоренц всё это время собирал сторонников и убеждал чиновников вернуть замок. Разрешение дали в январе тысяча девятьсот семьдесят первого года. Архитекторы восстановили прежнюю планировку, а уцелевшие детали вставили на их старые места. Почти все расходы покрыли пожертвования жителей Польши и польских общин за границей. В тысяча девятьсот восемьдесят четвёртом году залы открыли как музей.

Башенные часы тоже пришлось изготовить заново. Варшавские часовщики сделали новый механизм без оплаты. Девятнадцатого июля тысяча девятьсот семьдесят четвёртого года, когда над восстановленными стенами установили купол Часовой башни, мастера запустили часы ровно в одиннадцать часов пятнадцать минут — с того положения, в котором остановились старые стрелки в день гибели Казимежа Брокля.