Умшлагплац

Умшлагплацем называли площадку перегрузки у железнодорожной ветки. Сначала по ней шёл весь разрешённый обмен товарами между Варшавским гетто и остальной частью города. Позднее двор и соседние строения служили местом, откуда людей уводили к товарным вагонам. Рампы давно нет; белые стены с чёрной полосой ограждают мемориал, где на внутренних сторонах высечены четыреста распространённых довоенных польских и еврейских имён.

Летом тысяча девятьсот сорок второго года Нахум Ремба входил на этот двор в белом врачебном халате. Врачом он не был. Ремба служил в отделе школ и секретариате еврейского совета Варшавского гетто, а халат позволял ему находиться там, откуда почти никого уже не выпускали.

Название «Умшлагплац» означает площадку перегрузки. До массовых депортаций здесь находился единственный официальный узел, через который товары передавали между гетто и остальной Варшавой. Двадцать второго июля тысяча девятьсот сорок второго года немецкие оккупационные службы начали использовать железнодорожную ветку для отправки людей. Арестованных держали во дворе и соседних зданиях, затем загоняли в товарные вагоны и везли в Треблинку.

У входа Ремба устроил подобие медицинского пункта. Он выбирал среди задержанных человека, объявлял его слишком больным для дороги и требовал передать врачам. Спасённого укладывали на койку, перевязывали для убедительности, а при первой возможности увозили обратно в гетто на санитарной машине.

Однажды у рампы оказались директор приюта Мария Ротблат и восемьдесят её воспитанниц — девочки от десяти до шестнадцати лет. Сын Марии, воспитатель Лейб по прозвищу Лютек, добивался их освобождения. Вместе с Рембой он убеждал немецких служащих, что девочки шьют военную форму и нужны мастерской. Помогли белые халаты и взятка. Всю группу вывели с Умшлагплаца и вернули в приют на Твардой улице.

Спасение оказалось временным. Через несколько месяцев воспитанниц всё же депортировали в Треблинку. В мае тысяча девятьсот сорок третьего года схватили и самого Рембу. Через этот же пункт его отправили в один из лагерей Люблинского округа, где убили.

Старая рампа не сохранилась. В тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году архитектор Ханна Шмаленберг и скульптор Владислав Кламерус поставили здесь прямоугольник белых стен с чёрной полосой наверху. На внутренней стороне они высекли в алфавитном порядке четыреста распространённых довоенных польских и еврейских имён — от Абы до Жанны. Это не перечень четырёхсот установленных жертв: фамилий рядом нет. У рампы, где людей загружали в товарные вагоны, теперь остались только имена.