Лонха де ла Седа

Витые колонны поднимаются в зале, который служил валенсийским купцам местом для торговых сделок. Товары приходили морем в порт, а в городском центре их продавали и находили тех, с кем вести дело. Помимо тканей здесь обращались зерно, масло, шерсть и пряности. Шёлк постепенно вышел на первый план и закрепился в имени Лонхи, хотя торговля никогда не сводилась к нему одному.

В колонном зале Лонхи помещался банк, который выглядел как предмет мебели. За деревянной таулой — столом — меняли монеты, принимали вклады, выдавали торговый кредит и переводили деньги со счёта одного купца на счёт другого. От этого стола учреждение и получило имя: Таула де Канвис, «стол обмена».

Городской совет уже создавал такой банк в тысяча четыреста восьмом году, ещё в старой Лонхе неподалёку. Советники хотели сократить городские долги и обезопасить вклады, но вместо полноценного банка использовали Таула преимущественно как муниципальную кассу. Через восемь лет её пришлось ликвидировать из-за плохого управления.

В тысяча пятьсот девятнадцатом году советники решились на вторую попытку и поставили Новую Таула уже в этом зале. Место выбрали потому, что сюда сходились сами сделки. Товары прибывали в порт, но продавали их в центре Валенсии; в Лонхе купцы находили партнёров, заключали договоры и рассчитывались по обязательствам. Город отвечал за вклады всем муниципальным имуществом. Большой кассой заведовали трое управляющих, избранных на два года; вступая в должность, они предоставляли собственное обеспечение. Им помогали купец, знавший торговую практику, и нотариус, отвечавший за записи.

Для торговца это было существенной защитой. Его средства могли надолго остаться в грузе, отправленном морем, а гибель судна или отказ должника платить оставляли обязательства перед другими людьми. Таула позволяла хранить деньги под городской гарантией, оплачивать сделки без перевозки всей суммы в монетах и получать кредит для следующего оборота. Новая Таула просуществовала до тысяча шестьсот сорок девятого года, когда её закрыли после очередного финансового провала. Девять лет спустя советники открыли третью, Новейшую Таула; окончательно её ликвидировали в тысяча семьсот девятнадцатом году.

Риск купца был вписан в устройство здания. Между торговым залом и палатой Морского консулата — суда, разбиравшего споры участников морской торговли, — стоит башня. Два её верхних этажа предназначались для купцов, объявленных несостоятельными. Внизу заключали договор и проводили платёж, рядом судили спор, наверху держали тех, кто не смог расплатиться. По стенам зала идёт латинская надпись: она требует не лгать в торговле, не обманывать ближнего и не давать деньги в рост; честному купцу обещаны богатство и вечная жизнь.

Название «Лонха де ла Седа» закрепилось позднее. Здесь торговали зерном, маслом, шерстью, пряностями и другими товарами, однако шёлк постепенно потеснил их в городской экономике. Ещё до открытия зала пятьдесят шесть мастеров-шёлкоткачей, среди которых было двенадцать генуэзцев, составили правила своего ремесла. Городской совет и король Фердинанд признали их объединение; генуэзцы передали валенсийцам приёмы изготовления бархата, атласа, дамаста и парчи. Уже в тысяча четыреста восемьдесят седьмом году в Валенсии насчитывалось двести девяносто три мастера-шёлкоткача. К концу семнадцатого века их товар дал Лонхе имя, которое осталось за зданием, хотя сделки здесь никогда не ограничивались шёлком.

Деревянной Таула в колонном зале больше нет. Стол, за которым город гарантировал купеческие вклады, перенесли во дворец Сервельо; в Лонхе остались надпись над местом сделок и два тюремных этажа в башне.