Борисоглебский монастырь

У речного пути рядом с укреплённым городом на высоком берегу Тверцы держалась обитель, где путник мог получить приют, а затем остаться в монашеской общине. Её стены и храмы стоят на холме над рекой; нынешний пятиглавый собор возвели в конце восемнадцатого века на месте прежней церкви. В Введенской церкви хранят частицу мощей, вернувшуюся в монастырь после долгого отсутствия святынь.

По монастырскому преданию, Ефрем пришёл к Тверце с отсечённой головой своего брата. Эту голову он будто бы хранил до смерти и велел положить в собственную гробницу. Так начинается история, из которой выросло название Борисоглебского монастыря.

Ефрем служил конюшим князя Бориса: заведовал его лошадьми, жил княжеской службой и принадлежал к двору. Брат Ефрема Георгий состоял в дружине Бориса. Сам Борис и его брат Глеб были сыновьями князя Владимира. После смерти отца они могли помешать своему единокровному брату Святополку добиться первенства среди князей. Древнерусские жития возлагают на Святополка приказ убить обоих.

Когда убийцы пришли за Борисом, Георгий закрыл князя собственным телом. На шее дружинника была золотая гривна — тяжёлый обруч, полученный от князя как знак близости и награда за службу. Снять её с мёртвого не смогли и отрубили Георгию голову. Борис погиб вместе с ним. Глеба убили позднее. Оба князя отказались начинать междоусобную войну и после канонизации стали страстотерпцами — святыми, которые приняли смерть, не ответив насилием.

Ефрем во время нападения отсутствовал. Вернувшись, он нашёл голову Георгия, а тела уже не было. За один день он потерял брата, князя, занятие и весь двор, от которого зависело его положение. Ефрем оставил прежнюю службу и ушёл к Торжку. Сначала он устроил поблизости странноприимный дом: давал кров путникам и ухаживал за больными. Затем перебрался на этот холм у Тверцы, собрал монахов и построил церковь.

Это место находилось рядом с укреплённым городом и речным путём, по которому через Торжок шли люди и товары. Обитель продолжала занятие, начатое Ефремом в странноприимном доме: сюда можно было прийти с дороги, получить приют и остаться в монашеской общине. Самого Ефрема после смерти похоронили здесь. По житию, в его гроб положили и голову Георгия.

С названием всё немного сложнее привычной даты основания. Старейшая сохранившаяся служба Ефрему говорит, что он возвёл церковь Романа и Давида. Романом при крещении звали Бориса, Давидом — Глеба. Исследователи предполагают, что после канонизации погибших братьев церковь стали называть их обычными именами, Борисом и Глебом, а вслед за храмом Борисоглебской стала вся обитель.

Личные подробности этой истории записали только в конце шестнадцатого века, примерно через пять столетий после предполагаемой жизни Ефрема. Прямых документов того времени о монастыре не сохранилось, а привычная дата — тысяча тридцать восьмой год — появилась в исторической литературе лишь в начале девятнадцатого века. Поэтому служба Ефрема при дворе, гибель Георгия и перенесение его головы относятся к монастырскому преданию. Археологи подтвердили древность обители, но установить личность человека по этому рассказу они не могли.

В тысяча девятьсот девятнадцатом году гробницу Ефрема вскрыли. Составители протокола действительно записали, что рядом с его останками лежала ещё одна человеческая голова. Находка совпала с житием, однако доказать, что это был Георгий, было невозможно. В тысяча девятьсот тридцать первом году раку перенесли из закрытого монастыря в другой торжокский храм, а ещё через несколько лет увезли в неизвестном направлении.

Пятиглавый Борисоглебский собор перед нами построен в конце восемнадцатого века на месте прежнего храма. В Введенской церкви монахи теперь хранят вернувшуюся в обитель частицу мощей Ефрема. Головы Георгия среди возвращённых святынь нет; от истории, рассказанной в его житии, здесь остались имя монастыря и гробница без прежнего содержимого.