Жар-птицы дома Желябо

Парные резные птицы сидят во фронтонах и на кровле, отчего этот флигель и получил своё прозвище. За нарядным фасадом помещаются семь квартир, к ним ведут четыре крыльца. Эркер с девятью окнами похож на небольшую башенку, хотя за его стенами находится жилая комната. Дом и теперь остаётся жилым.

Леонтий Желябо заработал на эту усадьбу торговлей обувью. Бывший военный стал совладельцем кожевенного завода и обувной фабрики, держал магазины в нескольких сибирских городах, а затем торговал самостоятельно. На Солдатской — так прежде называлась Красноармейская улица — он собирал участки и строил жилые дома, флигели, конюшни и другие хозяйственные здания. Нарядный двухэтажный флигель с птицами датируют тысяча девятьсот третьим годом.

Почему Желябо заказал для дворового дома столько резьбы, документы не объясняют. Согласно местному преданию, флигель предназначался его дочери Варваре и был свадебным подарком. Подтверждения этому в архиве не найдено. Не установлено надёжно и авторство Петра Федоровского: городской архитектор подписывал разрешения на строительство, но сама подпись ещё не доказывает, что птиц и башенки придумал он.

Зато судьбу резьбы можно проследить подробно. Во фронтонах и на кровле было девять пар птиц — восемнадцать фигур. Именно из-за них жилой флигель стали называть домом с жар-птицами. К началу двухтысячных крыша прохудилась, вода заливала квартиры, с одного потолка обвалился кусок штукатурки, а зимой жильцы нижнего этажа мёрзли из-за щелей. Они несколько лет добивались ремонта и сумели включить дом в план реставрации.

В две тысячи восьмом году рабочие начали с крыши, затем восстановили фасад и вернули на него все восемнадцать птиц. Для прохожих дом снова стал нарядной открыткой. Жильцам достался другой результат: заменённые брёвна высохли и дали усадку, между ними появились щели.

В две тысячи двенадцатом году архитекторы Мария и Евгений Оспищевы купили здесь квартиру с тремя комнатами и эркером. Они заплатили три с половиной миллиона рублей и въехали с двухлетним сыном. Евгений зарабатывал строительством и понимал, чем рискует, однако настоящая проверка началась только зимой. Когда температура опускалась ниже минус двадцати пяти градусов, из эркера тянуло холодом. Следующим летом Евгений разобрал его до каркаса и собрал заново; семейный ремонт обошёлся примерно в полмиллиона рублей.

За четырьмя крыльцами дома находятся семь квартир. Эркер с девятью окнами, который снаружи кажется частью праздничной башенки, внутри остаётся жилой комнатой — той самой, которую после первой зимы новый хозяин разобрал и утеплил заново.