Театр Руставели

За главным фасадом уже больше века играют драматические спектакли. Театр носит имя Шота Руставели, средневекового поэта, от которого дошла одна поэма — Витязь в тигровой шкуре. На верхнем этаже когда-то были жилые комнаты, а внутри собрали музей с афишами, рукописями и репетиционными записями.

Во дворе этого театра однажды развели показательный костёр. Заведующий театральным музеем Эстате Бериашвили получил приказ уничтожить всё, что было связано с режиссёром Сандро Ахметели. Бериашвили бросил в огонь старые газеты и журналы. Документы Ахметели он спрятал в подвале.

Драматические спектакли шли в этом здании с тысяча девятьсот первого года. Двадцать пятого ноября тысяча девятьсот двадцать первого года Грузинскому драматическому театру присвоили имя Шота Руставели. Руставели — средневековый грузинский поэт, автор «Витязя в тигровой шкуре». Из его произведений сохранилась только эта поэма, но её оказалось достаточно, чтобы именем автора назвали главную грузинскую драматическую сцену.

В тысяча девятьсот двадцать втором году сюда пришёл Сандро Ахметели — режиссёр, который добивался от актёров точной коллективной игры и строил спектакли на ритме, движении и массовых сценах. В тысяча девятьсот двадцать шестом он стал единоличным руководителем театра. Здесь Ахметели поставил «Анзора», «Ламару» и шиллеровских «Разбойников». На всесоюзном театральном смотре в Москве его труппа получила приглашения на зарубежные гастроли.

Театр был для режиссёра и работой, и домом. Ахметели жил с женой, актрисой Тамарой Цулукидзе, на верхнем этаже здания. При его поддержке в тысяча девятьсот тридцать втором году внутри открыли музей, где собирали афиши, рукописи и репетиционные записи.

За труппой уже несколько лет следила политическая полиция. Её грузинским руководителем был Лаврентий Берия. По его распоряжению зарубежную поездку театра отменили. Затем Берия использовал ссору Ахметели с двумя ведущими актёрами: потребовал вернуть им прежнее положение в труппе, а режиссёр отказался. На совещании актёры критиковали Ахметели, однако увольнять его не предлагали. Решение всё равно приняли.

Тринадцатого сентября тысяча девятьсот тридцать пятого года Ахметели сняли с должности. На афише четырнадцатого сентября его фамилия ещё стояла рядом с названием театра; в афише шестнадцатого сентября фамилии уже не было. Режиссёру пришлось покинуть и кабинет, и квартиру на верхнем этаже. Он уехал в Москву и начал работать в другом театре.

Через год Ахметели арестовали и привезли в Тбилиси. После многомесячных физических и психологических пыток он подписал признания в шпионаже и подготовке убийства партийных руководителей. Обвинения были сфабрикованы. Летом тысяча девятьсот тридцать седьмого года Ахметели и четверых сотрудников Театра Руставели расстреляли. Тамару Цулукидзе-Ахметели приговорили к десяти годам заключения. В тысяча девятьсот пятьдесят шестом году дело закрыли за отсутствием преступления.

После ареста режиссёра музейным сотрудникам приказали уничтожить его архив. Поэтому Эстате Бериашвили и устроил костёр во дворе. Спрятанные бумаги он понемногу выносил из театра и хранил у себя дома. Через двадцать лет архив вернулся сюда.

В собрании театрального музея находятся репетиционные записи, эскизы, письма и книги Ахметели. Там же хранится фотография труппы, из которой вырезаны лица режиссёра и расстрелянных артистов, и кукла, сделанная Тамарой Цулукидзе в заключении.