Западная кромка мыса Беннелонга

Девятого ноября тысяча девятьсот шестидесятого года строители будущей Сиднейской оперы прервали работу на обед. Над западной стороной мыса ещё не было белых оболочек. Люди расселись на лесах и штабелях досок, а на бетонное основание будущего Концертного зала поднялся Пол Робсон.

Этот афроамериканский бас-баритон приехал в Австралию, чтобы вернуть себе публику и заработок. Он жил выступлениями в театре, кино и концертных залах, но в тысяча девятьсот пятидесятом году, во время антикоммунистической кампании в Соединённых Штатах, Госдепартамент аннулировал его паспорт. Концертные площадки перестали его приглашать, студии — записывать. Восемь лет Робсон не мог выехать к зарубежным слушателям. Только после возвращения паспорта он снова отправился на гастроли; поездка по Австралии и Новой Зеландии должна была возместить хотя бы часть потерянного заработка.

На стройку его привёл профсоюзный организатор Том Макдональд. Строители хотели, чтобы первым профессиональным певцом будущего оперного дома стал артист, которого они считали своим. Робсон спел без оркестра. Среди песен была «Олд мэн ривер» — его знаменитая партия чернокожего грузчика Джо из мюзикла «Плавучий театр». За годы выступлений Робсон превратил жалобу измученного человека в песню сопротивления.

Когда он закончил, рабочие спустились с лесов и подарили ему каску с именем Пол. Один протянул рабочую перчатку для автографа; остальные выстроились следом. Робсон остался, пока не подписал перчатку каждому.

Австралия и Новая Зеландия стали его последним концертным турне. Через несколько месяцев тяжёлая болезнь вывела его со сцены, и к выступлениям он уже не вернулся. Строительных лесов и грубой бетонной площадки тоже давно нет. Над тем местом теперь поднимаются крупные западные оболочки, а внутри находится Концертный зал. Его первая профессиональная песня прозвучала на фундаменте за тринадцать лет до официального открытия.