Пале дю Рен

За парадным фасадом с куполом сохранились высокие залы, длинные коридоры и лестницы, рассчитанные на церемонии в официальной резиденции германского императора. Первый камень заложил Вильгельм Первый, а дворец открыл его внук Вильгельм Второй, который бывал здесь лишь во время редких приездов в Страсбург. После Первой мировой войны императорские комнаты заняла Центральная комиссия судоходства по Рейну, переведённая сюда из Мангейма. Её делегаты и теперь устанавливают общие правила движения и безопасности судов на реке, а сад у фасада остался частью дворцового ансамбля.

Двенадцатого февраля тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года Морис Рош, генеральный секретарь префектуры Нижнего Рейна и чиновник, отвечавший за судьбу этого здания, составил записку против его сноса. Собственная администрация готовила другой проект: убрать дворец, а освободившееся место занять новым корпусом для государственных служб.

Доводы у сторонников сноса были вполне деловыми. После войны часть здания оставалась повреждённой. Высокие парадные залы, бесконечные коридоры и лестницы плохо превращались в кабинеты. Охранного статуса у дворца ещё не было. К тому же многим жителям он напоминал сразу о двух немецких периодах: сначала здесь находилась резиденция императора, затем, во время Второй мировой войны, немецкая комендатура.

Раньше здание так и называлось — Императорский дворец. Его заказали для Вильгельма Первого, германского императора, которому требовалась официальная резиденция в Страсбурге после присоединения Эльзаса к Германской империи. Вильгельм заложил первый камень в тысяча восемьсот восемьдесят четвёртом году, но умер до завершения работ. Дворец открыл его внук Вильгельм Второй. Трёхдневные торжества не заставили императора полюбить новую резиденцию: он останавливался здесь лишь на несколько дней во время редких приездов.

Название Пале дю Рен — «Дворец Рейна» — появилось позднее и связано не с расположением здания. После Первой мировой войны составители Версальского договора перевели сюда из Мангейма Центральную комиссию судоходства по Рейну. Её делегаты согласовывают единые правила движения, безопасность судов и свободу перевозок на реке, пересекающей несколько стран. В тысяча девятьсот двадцатом году чиновники комиссии заняли бывшие императорские комнаты, а дворец получил имя учреждения.

Это имя пригодилось во время спора о сносе. Противники проекта предупреждали: если здание исчезнет, комиссия может уехать из Страсбурга в Майнц или Базель. Морис Рош собрал эти и другие возражения для заседания комиссии по охране городских видов. Восемнадцатого февраля обсуждение закончилось открытым сопротивлением архитекторов, музейщиков и представителей туристических объединений. На следующий день недовольный префект отстранил Роша от дела. Для карьерного чиновника это было вполне осязаемым последствием: жалованье и дальнейшая служба зависели от того же начальства, которому он помешал провести проект.

Муниципальный советник Робер Хейц добился публикации сведений о сносе в региональной газете. Он собирал мнения архитекторов и художников и требовал вынести решение из кабинетов на публичное обсуждение. В редакцию пошли письма; защитники дворца говорили о сохранении сада, огромной стоимости разборки и возможном отъезде Рейнской комиссии. К лету проект отменили.

Морис Рош сохранил должность, а через четыре года стал префектом Савойи. Повреждённое крыло дворца восстановили, в тысяча девятьсот семьдесят седьмом году здание впервые взяли под охрану, позднее признали историческим памятником. Центральная комиссия судоходства по Рейну по-прежнему работает внутри вместе с региональным управлением культуры, которое теперь отвечает за содержание дворца. Новый административный корпус так и не занял место Пале дю Рен, и сад перед его фасадом тоже остался.