Мэзон де Таннёр и Пти-Франс

Дом кожевников стоит над каналом: две фахверковые постройки здесь соединили с двухъярусным корпусом галерей, а выше оставили проёмы проветриваемых чердаков. Кожевники промывали шкуры в речной воде, затем дубили и развешивали их для просушки. Грязные стоки и стойкий запах вытеснили это ремесло к краю старого Страсбурга. Застеклённые арки внизу всё ещё сохраняют объём прежней сушильной галереи.

В тысяча девятьсот сорок девятом году восемь эльзасских виноградарей — четверо из Верхнего Эльзаса и четверо из Нижнего — сообща купили этот дом, чтобы устроить здесь ресторан. Здание требовало двух лет работ. Особенно странными для нового назначения были просторные галереи: прежние хозяева намеренно оставили их открытыми.

Мэзон де Таннёр означает «Дом кожевников». Эти люди жили продажей выделанной кожи, а канал был частью их мастерской. Шкуры тщательно промывали в речной воде, чтобы они впитывали дубильные вещества и становились мягкими. После обработки их развешивали в открытых галереях и на проветриваемых чердаках. Вода привела кожевников на западную окраину старого Страсбурга; сюда же выносили ремесло, связанное с грязными стоками и стойким запахом.

Дом складывался постепенно. Его старейшее ядро составляют две соединённые фахверковые постройки; на оконной раме одной из них вырезан тысяча пятьсот семьдесят второй год. Позднее кожевники пристроили со стороны реки поперечный корпус с двумя ярусами галерей и получили гораздо больше места для сушки. Именно производственная пристройка создала фасад, который теперь чаще всего фотографируют.

Виноградари закрыли арки нижней галереи окнами и поместили ресторанные столы там, где прежде висели шкуры. Через семь лет они продали заведение супругам Беэ. Затем рестораном занялись их дочь Габриэль Ленхардт и её сын Франсуа. За нынешними окнами над каналом сохранился прежний объём сушильной галереи, а над ним — высокие проветриваемые чердаки.

Название Пти-Франс появилось благодаря другому дому в этом же квартале. В конце пятнадцатого века по Европе распространился сифилис, который в Страсбурге называли «французской болезнью». Зимой тысяча пятьсот третьего года городской магистрат открыл для заболевших отдельную больницу — Блаттерхаус, то есть дом для людей с язвами. Сначала она находилась в соседнем Финквиллере.

В тысяча шестьсот восемьдесят шестом году городские распорядители перевели больницу на Большой остров, в дом у Крытых мостов, на нынешней улице Мельниц. Жители стали называть его «Цум кляйнен Францёзель» — «у маленького француза». Имелась в виду болезнь, которую считали французской. Сначала прозвище относилось к больничному дому; в тысяча семьсот девяносто пятом году французское название «Пти-Франс» уже закрепили за самим зданием, а затем перенесли на окружающие улицы и каналы.

Больница прекратила работу в тысяча семьсот восемьдесят девятом году, а её дом снесли в тысяча восемьсот девяносто пятом. От него осталось имя района. У канала стоит дом другой группы жителей — кожевников; за стеклом их бывшей сушильной галереи теперь накрывают ресторанные столы.