Кладбище Галерварвет

Кладбищенская ограда отделяет участок старой Галерной верфи, где зимовала эскадра армейского флота. Длинные мелкосидящие суда ходили и под парусами, и на вёслах, а на берегу их чинили, снаряжали и готовили к походам. С тысяча семьсот сорок второго года умерших матросов и мастеров хоронили рядом с местом службы, не везя через весь город. Якоря и рули на соседних камнях напоминают здесь о занятии тех, чьи имена часто не пережили архивы.

На чёрной гранитной плите лежит старый штоковый якорь. Надпись называет похороненных безымянными людьми с «Васы»: через триста тридцать три года после гибели корабля их вернули из воды и приготовили им здесь последнее пристанище.

Когда останки хоронили, постоянного музея рядом ещё не было. Эту землю выбрали из-за её прежнего назначения. С тысяча семьсот двадцать второго года на нынешней музейной территории зимовала галерная эскадра армейского флота. Галеры — длинные мелкосидящие военные суда — ходили под парусами и на вёслах. В тысяча семьсот сорок втором году для людей эскадры внутри верфи устроили кладбище. Отсюда и название: кладбище Галерной верфи.

Позднейшие книги захоронений перечисляют тех, кто жил морской службой и ремеслом: матросов, плотников, блоковых мастеров, оружейников, шкиперов, офицеров. Многие рисковали жизнью в походах, другие ремонтировали суда и снаряжали их здесь, на берегу. Умерших не везли через город: их оставляли рядом с местом службы. Полные записи начали вести лишь в тысяча восемьсот тридцать шестом году, поэтому имена многих ранних покойников исчезли. Морские звания на камнях, якоря и изображения рулей здесь обозначают профессию, а не украшение.

Останки, найденные внутри поднятой «Васы», в тысяча девятьсот шестьдесят третьем году исследовал остеолог Нильс-Густав Гейвалль. Он разделил перемешанные кости между двенадцатью людьми и обозначил каждого буквой. По тогдашнему заключению, перед ним были десять мужчин и две женщины. После анализа останкам решили дать христианское погребение. Десятого августа, в годовщину крушения, кости в отдельных герметичных пакетах поместили в бетонные гробы примерно на двухметровой глубине. Над ними положили плиту и якорь, поднятый возле затонувшего корабля.

Через двадцать шесть лет остеолог Эбба Дюринг получила задание изучить всех найденных погибших вместе. Для этого могилу открыли. Предусмотренная защита не сработала: вода проникла внутрь, на костях выросла плесень, часть материала разрушилась. Дюринг пришлось сначала очищать и сушить останки, а уже затем определять возраст, травмы и состояние здоровья этих людей.

Одному набору костей она дала условное имя Иоган. Повреждения ног и длинный кафтан из тонкой шерсти отличали этого человека от рядовых матросов. Исследователи осторожно связали его с капитаном Хансом Юнссоном — единственным погибшим на «Васе», чьё имя сохранилось в документах. Море было его профессией, однако в первое плавание нового корабля старого капитана пригласили как гостя. Возможность узнать эту историю появилась после того, как люди снова раскрыли здешнюю могилу.

На плите под якорем погибшие по-прежнему названы безымянными. В музейных исследованиях за кладбищенской стеной они значатся как Адам, Беата, Иоган и другие условно названные люди.