Анн Сян и Клаб-стрит

Двадцать седьмого февраля тысяча девятьсот сорок второго года японские солдаты привели двенадцать влиятельных китайских общественных деятелей в дом семьдесят два на Клаб-стрит. Здесь помещался клуб Го Лу — название переводится как «Мой скромный дом». Из всех клубов на холме Анн Сян во время оккупации продолжал работу только он.

Среди людей, которым вскоре пришлось ежедневно являться сюда, был предприниматель Йео Чан Бун. До войны он собирал пожертвования для китайцев, пострадавших от японского вторжения в Китай, и оплачивал из собственных средств работу одного из комитетов помощи. После захвата Сингапура японцы арестовали его как участника антияпонской кампании. Из тюрьмы Йео выпустили с условием: теперь он должен был служить в созданной оккупантами организации местных китайцев.

Второго марта в Го Лу собрали около двухсот пятидесяти известных торговцев и общественных руководителей. Председателем назначили врача и просветителя Лим Бун Кена. Формально новое объединение должно было посредничать между китайской общиной и японской военной администрацией. На первом же заседании его участникам приказали собрать пятьдесят миллионов страитс-долларов — денег, ходивших тогда в Сингапуре и Британской Малайе, — для японского военного фонда.

Отказаться люди, уже пережившие аресты и проверки, не могли. Сведения об их собственности брали из земельного реестра, списков компаний и налоговых документов. Представителей одной диалектной общины заставляли оценивать имущество другой. Владельцев состояния меньше трёх тысяч долларов освободили от сбора, у остальных потребовали восемь процентов от стоимости имущества.

Первый срок назначили на двадцатое апреля, затем дважды переносили. К двадцать пятому июня всей суммы всё равно не набралось. Недостачу закрыли займом в Иокогамском валютном банке под шесть процентов годовых с обязательством расплатиться за год. Созданное здесь объединение после этого ещё три года выполняло распоряжения оккупационной администрации. Йео Чан Бун после японской капитуляции вернулся к своему разорённому делу, а в тысяча девятьсот сорок шестом году вошёл в комитет, который собирал сведения о погибших, потерях семей и требованиях компенсации.

К этому времени название Клаб-стрит существовало уже несколько десятилетий. Его связывают прежде всего с клубом Чуи Лан Тэн, открытым на холме ещё до тысяча восемьсот восемьдесят пятого года. В тысяча восемьсот девяносто первом году торговец и землевладелец Тан Кви Лан заново учредил его как Китайский еженедельный клуб развлечений. Туда принимали главным образом состоятельных китайцев, родившихся в колонии и говоривших по-английски. Они встречались с деловыми знакомыми, а по субботам приглашали европейских гостей на ужин из десяти блюд с шампанским. За клубом закрепилось бытовое прозвище «Клуб миллионеров». После вынужденного переезда он в тысяча восемьсот девяносто восьмом году занял дом семьдесят шесть, где зарегистрирован и сегодня. Позднее рядом появились другие объединения, в том числе Го Лу.

Анн Сян — имя другого человека, владевшего тем же холмом. До него участок называли сначала холмом Скотта, по имени плантатора Чарльза Скотта, выращивавшего здесь мускатный орех и гвоздику, затем холмом Геммилла, по имени следующего хозяина. Чиа Анн Сян приехал из Малакки и шестнадцатилетним поступил в торговый дом «Бустед». Через восемь лет он заведовал товарным складом, а после более чем сорока лет торговли стал одним из богатейших землевладельцев Сингапура. Чиа купил холм Геммилла и построил здесь дом с усадьбой; после этого его имя перешло к холму и дороге. Большинство нынешних лавочных домов возвели уже между тысяча девятьсот третьим и тысяча девятьсот сорок первым годами, после смерти Чиа.

Го Лу и Китайский еженедельный клуб по-прежнему занимают дома семьдесят два и семьдесят шесть. В протоколе первого заседания от второго марта тысяча девятьсот сорок второго года место приказа о пятидесяти миллионах записано точно: клуб Го Лу, Клаб-стрит. Это нынешний дом семьдесят два.