Храм городского бога

Улица рядом с храмом лежит на засыпанном русле: когда-то канал отделял этот берег от уездной управы. В начале пятнадцатого века прежнее святилище сановника на северном берегу переделали в храм городского бога; прежнему покровителю оставили передний зал, новому — задний. Для уездных чиновников сюда была обязательна явка на обряды, а храмовая община была даосской. В заднем зале фигуру хозяина узнают по чиновничьей шапке и халату, а рядом стоят каменные плиты.

В тысяча шестьсот первом году новый шанхайский уездный начальник Лю Икуан, едва приняв должность, пришёл сюда представиться другому начальнику. Тот умер больше двух столетий назад.

Городской бог — название должности. В минском Шанхае земной чиновник разбирал тяжбы и наказывал преступников, а его потусторонний коллега, как верили горожане, учитывал поступки живых, судил умерших и замечал то, что удалось скрыть от обычного суда. За самим уездным начальником он тоже наблюдал. Поэтому прибывший чиновник обязан был явиться в храм и засвидетельствовать почтение.

Шанхайцы связывали эту должность с Цинь Юйбо, чиновником конца династии Юань и начала династии Мин. Рассказ о том, что император лично назначил его городским богом после смерти, сохранила прежде всего родовая традиция Циней; официальная хроника такого указа не приводит. В храме Цинь Юйбо изображён в минской чиновничьей шапке и халате. Перед ним стоит служебный стол с кистями, тушечницей, печатью и приказными стрелами, а помощники держат связки дел.

Храм появился на этом месте потому, что в начале пятнадцатого века другой уездный начальник, Чжан Шоуюэ, переоборудовал прежнее святилище сановника Хо Гуана на северном берегу канала Фанбан. Напротив, через воду, находилась уездная управа. Старого покровителя не выселили: Хо Гуану оставили передний зал, Цинь Юйбо отвели задний. Получилась администрация с двумя начальниками и целым штатом писцов, судей, дневных и ночных дозорных. Нынешняя Фанбан-чжунлу проходит по засыпанному руслу, которое когда-то разделяло земную и потустороннюю службы.

Лю Икуан увидел тесные, плохо устроенные помещения. Для обязательного государственного культа это было служебным изъяном. Новый начальник хотел с помощью храма приучать жителей к мысли, что проступок не исчезает вместе с закрытым судебным делом. Он предложил даосам расширить комплекс и заручился поддержкой шанхайских учёных и чиновников.

К осени следующего года строительство закончили. Лю Икуан получил надлежащее место для обязательных обрядов, даосская община — расширенный храм, а участники записали свои имена и замысел на каменных плитах. Одна из них, датированная тысяча шестьсот пятым годом, рассказывала о первом визите Лю и перестройке.

Позднее плиты замуровали, и о них забыли. В две тысячи пятом году грузовик, доставлявший товары в соседний торговый комплекс, сбил колонну храмовой сцены. При разборке повреждённой стены строители нашли три старые плиты, в том числе запись о Лю Икуане. Теперь она стоит возле заднего зала, рядом с кабинетом Цинь Юйбо, его печатью, приказными стрелами и делами, которые помощники всё ещё держат перед городским богом.