Синьтяньди и шикумени Синъе‑роуд

Среди ресторанов и магазинов Синьтяньди стоит ряд двухэтажных кирпичных домов с тяжёлыми дверями в каменных рамах. От этих рам и произошло слово «шикумен». За воротами помещался маленький двор, дальше — общая комната и жилые этажи. Китайский дом с двором строители сжали до ширины европейского таунхауса и поставили такие дома непрерывными рядами вдоль узких переулков.

Летом тысяча девятьсот двадцать первого года дома номер сто шесть и сто восемь на Ванчжи-роуд — нынешние семьдесят шесть и семьдесят восемь на Синъе-роуд — занимали братья Ли. Старший, Ли Шучэн, был генералом и бывшим военным министром пекинского правительства. Младший, Ли Ханьцзюнь, переводил труды Маркса, организовывал шанхайский коммунистический кружок и добивался объединения разрозненных кружков в общенациональную партию. Между половинами братьев сделали проход. Большой обеденный стол стоял в доме старшего, а кабинет Ли Ханьцзюня — наверху соседнего дома.

Двадцать третьего июля вокруг этого стола собрались тринадцать делегатов из Шанхая, Пекина, Уханя, Чанши, Цзинаня, Гуанчжоу и китайской группы в Японии. Присутствовали и два представителя Коминтерна. Собрание проводили тайно: французская полиция следила за политическими организациями и могла арестовать хозяина вместе с гостями.

Ли Ханьцзюнь предоставил дом, готовил проекты документов и переводил выступления иностранцев, однако спор за его собственным столом пошёл против него. Он считал, что китайским социалистам следует сперва распространять знания, создавать организации и пользоваться легальной политикой там, где это возможно. Большинство выбрало централизованную революционную партию. Предложения хозяина отвергли, а в руководящий орган его не избрали.

Вечером тридцатого июля началось шестое заседание. В комнату заглянул незнакомец в сером длинном халате, оглядел собравшихся и сказал, что ищет председателя соседней общественной организации. Затем быстро ушёл. Кто именно направил его сюда, историки установили не вполне уверенно: поздние рассказы называют полицейского сыщика, архивные документы допускают, что полиция вышла на собрание, проверяя соседний адрес.

Маринг, представитель Коминтерна с опытом подпольной работы, велел немедленно расходиться. В доме остались Ли Ханьцзюнь, которому предстояло отвечать за происходящее в собственной гостиной, и делегат Чэнь Гунбо. Через несколько минут прибыли французские полицейские и китайские детективы. Они обыскали комнаты и спросили, зачем здесь собирались люди и почему на полках столько социалистической литературы.

Ли Ханьцзюнь отвечал по-французски. Он представил встречу совещанием редакторов книжной серии, иностранцев — профессорами, а книги — рабочими материалами. Документов, достаточных для ареста, полицейские не нашли. Они ушли, но продолжать съезд по этому адресу было уже невозможно.

Ван Хуэйу, жена делегата Ли Да и организатор встречи, предложила перенести заключительное заседание в свой родной Цзясин. Там участники наняли прогулочную лодку на озере Наньху, приняли программу и резолюцию, избрали центральное бюро. Так собрание, начавшееся за обеденным столом братьев Ли, завершилось созданием Коммунистической партии Китая. Сам Ли Ханьцзюнь вскоре отошёл от партийной организации. В декабре тысяча девятьсот двадцать седьмого года военные арестовали его в Ухане по обвинению в руководстве коммунистами и расстреляли.

Когда в тысяча девятьсот пятидесятом году начали искать место первого съезда, прежняя Ванчжи-роуд уже называлась Синъе-роуд, а за каменными воротами дома номер семьдесят шесть работала лапшичная. Исследователи опросили бывших жильцов и участников собрания, установили старую нумерацию и восстановили комнаты. Поэтому обстановка зала внутри — музейная реконструкция; сами два соединённых шикумена стоят на том адресе, откуда делегаты успели уйти перед обыском.

Название Синьтяньди, «новый мир», появилось у коммерческого комплекса на месте прежнего жилого района Тайпинцяо. В конце девяностых годов заказчик Винсент Ло и архитектор Бен Вуд переоборудовали соседние шикумени под рестораны, магазины и галереи; многие внутренние помещения разобрали или полностью перестроили. Охраняемый дом первого съезда ограничивал высоту строительства рядом с ним, поэтому вокруг сохранили низкие ряды и линии переулков. Теперь через соседние каменные ворота входят в рестораны, а через ворота дома номер семьдесят шесть — в мемориальный музей.