Прогулочная линия Бунда

Набережная вдоль Хуанпу сложена из гранитного укрепления, дороги и газонов на поднятом грунте. Когда здесь ещё оставалась приливная отмель, к судам в реке тянулись длинные деревянные настилы. Корабли не подходили вплотную к берегу: людей и грузы перевозили на малых лодках. По другую сторону дороги стоят каменные фасады зданий, где работали банки, страховые общества и судоходные конторы.

В конце тысяча восемьсот шестьдесят девятого года Эдвард Каннингем отправил из Иокогамы в Шанхай четырёхстраничное письмо. Он только что покинул пост председателя муниципального совета и требовал сохранить берег Хуанпу свободным от грузовых причалов.

Тогда такой исход не казался естественным. Слово «Бунд» пришло в английскую речь из Индии и означало насыпь или дамбу; китайское название Вайтань — «внешний берег». В середине девятнадцатого века имя почти буквально описывало место: укреплённая дорога, приливная отмель и длинные деревянные мостки к судам. Открытая полоса возле консульства уже существовала, но южнее владельцы прибрежных участков раз за разом предлагали занять отмель пристанями и складами.

Каннингем выступал против людей из собственного дела. Он был партнёром американского торгового дома «Расселл и компания», придумал Шанхайскую пароходную компанию и собрал для неё деньги, когда компаньоны в Соединённых Штатах отказались рисковать капиталом. Его доход зависел от перевозок по Янцзы. Он же основал страховое общество, покрывавшее убытки от гибели судов и грузов.

Именно пароходчик объяснял совету, что причалы повредят торговле. Каннингем считал главным шанхайским товаром этого берега открытое пространство: банки, биржи и конторы станут селиться здесь, пока перед их окнами остаётся прогулочная линия, а не штабеля грузов. Шумных портовых кварталов вроде ливерпульских он в центре Шанхая не хотел, хотя сам зарабатывал на пароходах.

Одного письма оказалось мало. Владельцы участков продолжали спорить с муниципальным советом. Муниципальный врач Алекс Джеймсон, добивавшийся очистки отмели, представил отдельный доклад о необходимости расширить набережную. В тысяча восемьсот семьдесят первом году консульский суд постановил, что береговая полоса принадлежит публике, а не владельцам соседних земель. Через год совет заключил с ними соглашение: город оплачивает гранитное укрепление и дорогу, освобождённую отмель превращают в общественный сад. К тысяча восемьсот семьдесят девятому году строения у воды снесли, грунт подняли и положили газоны.

Большие суда к Бунду так и не поставили. Они оставались в реке, а людей и грузы доставляли к берегу на малых лодках. Зато напротив прогулочной полосы действительно собрались банки, страховые общества и конторы судоходных компаний.

Каннингем не увидел окончательного подтверждения своего расчёта: он умер в тысяча восемьсот восемьдесят девятом году. Спустя три десятилетия для основанного им страхового общества построили каменное здание под номером двадцать шесть. Его конторы получили фасад напротив Хуанпу; грузовых причалов под их окнами не появилось.