Двор апельсинов

Апельсиновые деревья стоят вокруг фонтана в открытом дворе, который собор унаследовал от мечети Альмохадов. Когда здесь звучал призыв к молитве, к воде в середине двора приходили для омовения; верхняя чаша нынешнего фонтана сохранилась с тех времён. После освящения собора площадку не закрыли и не застроили: горожан по-прежнему собирали здесь, уже для христианских проповедей. Под чёрным каменным навесом рядом с деревьями лежит мраморная плита с именами проповедников, которых собор решил сохранить в памяти.

Весной тысяча пятьсот пятьдесят пятого года Константино де ла Фуэнте привозили в собор на носилках. Он ещё не оправился от тяжёлой болезни, но продолжал проповедовать по понедельникам, средам и пятницам Великого поста. Для таких выступлений капитул использовал каменную кафедру у восточной аркады Двора апельсинов: перед ней помещалось гораздо больше людей, чем в отдельной капелле.

Открытая площадка осталась от соборной мечети альмохадов. В центре мусульмане совершали омовение перед молитвой; верхняя чаша нынешнего фонтана служила ещё в прежнем фонтане мечети. После освящения здания как христианского собора духовенство собирало здесь горожан на проповеди. Первая надёжная запись о кафедре относится к тысяча четыреста девяносто седьмому году. Каменная сень над ней укрывала оратора и помогала направлять голос к слушателям. Апельсиновые деревья росли вокруг центрального колодца и фонтана уже в средневековом саду и дали двору его нынешнее имя.

Для Константино проповедь была профессией. Он стремился получить каноникат магистрала — постоянное содержание и обязанность быть главным проповедником собора. В тысяча пятьсот пятьдесят шестом году за эту должность пришлось выдержать публичное состязание. Архиепископ Севильи и генеральный инквизитор Фернандо де Вальдес поддерживал другого кандидата. Константино снова слёг; врач письменно предупредил, что продолжение испытаний угрожает его жизни. На следующий день судьи всё равно объявили победителем Константино.

Он излагал богословие по-кастильски, требовал возвращения к тексту Писания и ставил внутреннюю веру выше обрядов. Противники усматривали в его словах учение протестантов. Каноникат дал Константино кафедру и доход, но одновременно сделал каждую его проповедь предметом наблюдения со стороны людей Вальдеса.

Первого августа тысяча пятьсот пятьдесят восьмого года Константино произнёс в соборе последнюю проповедь. Через пятнадцать дней его арестовали. Окончательное доказательство инквизиторы получили по ошибке. Богатая вдова Исабель Мартинес де Альво прятала за ложной стеной его библиотеку запрещённых религиозных книг. Когда после её ареста сыщики пришли искать вынесенные из дома ценности, сын Исабель решил, что им уже известно о книгах, и сам открыл тайник.

Константино провёл почти два года в тюрьме инквизиции в Триане и умер до приговора. В декабре тысяча пятьсот шестидесятого года его останки выкопали из могилы и вынесли на аутодафе вместе с соломенным изображением покойного. Фигуру поставили на кафедру с поднятой рукой — в позе, в которой горожане привыкли видеть проповедника, — а затем сожгли вместе с костями. Его имущество конфисковали, книги и печатные принадлежности продали, причём из выручки взыскали расходы на его тюремное содержание.

Из старой кафедры после перестройки тысяча шестьсот девяносто второго года сохранилась чёрная каменная сень. На нынешней мраморной плите под ней перечислены шесть других знаменитых проповедников. Имя Константино де ла Фуэнте оттуда стёрли ещё после его смерти и обратно не внесли.