Королевские верфи

Эти высокие кирпичные своды остались от королевской верфи, где строили и чинили длинные гребные военные суда. Первоначально помещений было семнадцать: они выходили торцами к Гвадалквивиру, а за спиной оставалась городская стена. На пустой песчаной полосе между рекой и верфью рабочие канатами, блоками и воротами затаскивали тяжёлые корпуса под крышу. В каждом помещении стояли две галеры, а до старого пола отсюда теперь около пяти метров.

Осенью тысяча пятьсот восемнадцатого года чиновники Дома торговли с Индиями — королевского ведомства, готовившего океанские экспедиции, — начали свозить сюда пеньку, доски, канаты, якоря, оружие, паруса, бобы, нут, сыр и вино. Пеньку здесь растрёпывали на паклю для заделки щелей между досками, из привезённых клёпок собирали бочки, из сала делали свечи. Всё предназначалось пяти кораблям Фернана Магеллана.

Магеллан был португальским моряком, который добивался от испанского короля денег на западный путь к Молуккским островам, главному рынку гвоздики. У себя на родине поддержки он не получил и перешёл на службу к молодому Карлу Первому. Король хотел добраться до пряностей через ту часть океана, которую считал испанской. Магеллан рисковал жизнью ради вполне земной награды: ему обещали должность правителя открытых земель и двадцатую долю прибыли. Португальские представители пытались остановить подготовку, поэтому королевские чиновники торопились вывести флот в море.

Для этого им достался огромный средневековый арсенал. Кастильский король Альфонсо Десятый, которому требовался постоянный военный флот, велел закончить его в тысяча двести пятьдесят втором году. Слово «атарасана» пришло из арабского языка и означало дом производства. Королевскими верфи назывались потому, что корабли и всё необходимое для них принадлежали короне.

Семнадцать длинных кирпичных залов поставили поперёк берега, носами к Гвадалквивиру. За ними проходила городская стена, перед ними лежал незастроенный песчаный Аренал. Там мастера строили и чинили галеры — длинные военные суда на вёслах. Затем команды рабочих с помощью канатов, блоков и воротов тащили тяжёлые корпуса по песку под крышу. В каждом зале помещались две галеры. Поэтому арки были такими широкими, а между зданием и водой нельзя было ставить дома.

К началу экспедиции Магеллана галеры уже уступили место высоким парусным судам, рассчитанным на океан. Чиновники решили сэкономить время: пять подержанных кораблей купили в Кадисе, а старые Атарасанас использовали как защищённый склад и мастерские. Поэтому корабли первого кругосветного плавания здесь не строили. Под этими крышами собирали то, без чего они не смогли бы уйти: от корабельных болтов и запасных досок до вина, масла и бобов. Потом грузы партиями вывозили к берегу.

В августе тысяча пятьсот девятнадцатого года пять судов покинули Севилью. Магеллан нашёл пролив из Атлантики в Тихий океан, но погиб на острове Мактан и до обещанной доли от пряностей не дожил. Возвращение принял на себя баскский моряк Хуан Себастьян Элькано, капитан «Виктории». В сентябре тысяча пятьсот двадцать второго года она одна из пяти пришла обратно в Севилью. На борту оставались Элькано и ещё семнадцать человек, завершивших первое плавание вокруг Земли, а в трюме лежала гвоздика, ради которой всё начиналось.

Самой «Виктории» здесь нет, и среди уцелевших помещений нельзя указать отдельный склад её припасов. От семнадцати средневековых залов сохранились семь. Их первоначальный пол теперь лежит примерно на пять метров ниже нынешнего — под землёй остаётся та высота, которая когда-то позволяла затаскивать сюда целые галеры.