Торре-дель-Оро

В тысяча семьсот пятьдесят восьмом году Педро Саманьего, маркиз де Монте-Реаль, предложил снести Торре-дель-Оро. Саманьего был ассистентом Севильи — королевским чиновником, исполнявшим обязанности главы города. Он отвечал за благоустройство и хотел расширить проезд для экипажей, а заодно выпрямить дорогу от Сан-Тельмо к старому наплавному мосту в Триану. Башня стояла как раз на пути.

Тремя годами раньше землетрясение в Лиссабоне повредило её своды и верхние части. Фундамент уже был ослаблен разливами Гвадалквивира, здание пришлось подпирать. При осмотре один из приглашённых архитекторов рекомендовал разобрать башню; двое других утверждали, что стены ещё можно стянуть железными поясами и спасти. Для Саманьего повреждённое укрепление, давно утратившее прежнее военное значение, было помехой на участке города, которым он управлял.

Против сноса выступили образованные севильцы, имевшие доступ ко двору. Они добились вмешательства короля, и Саманьего не получил желанного прямого проезда. Семнадцатого марта тысяча семьсот шестидесятого года вместо разборки начался ремонт под руководством мастера королевского Алькасара Игнасио Морено. Строители заполнили нижний этаж щебнем и раствором, стянули ослабленные части железом и устроили наверху круглую башенку с куполом. Вход пришлось перенести выше, в проём, через который прежде проходила стена.

Спасали остаток оборонительной системы, созданной более пятисот лет назад. В тысяча двести двадцать первом году Абу-ль-Ула, наместник альмохадов — североафриканской династии, владевшей тогда Севильей, — приказал довести крепостную стену от Алькасара до реки. Торре-дель-Оро поставили на её конце. Отсюда воины охраняли порт, наплавной мост и речной подход к городу; при осаде они могли перекрыть движение по Гвадалквивиру. Стена исчезла, поэтому башня теперь кажется одинокой.

Американское золото к её имени отношения не имеет. Средневековая «История Испании» уже называет её Золотой в рассказе о событиях тысяча двести сорок восьмого года — за два с лишним столетия до первого плавания Колумба. Точное объяснение имени остаётся спорным. Старые хронисты писали о золотистых керамических пластинах, а после реставрации две тысячи пятого года блеск связали со смесью известкового раствора и прессованной соломы, которой покрывали стены. Золотая черепица нынешнего купола появилась только во время ремонта тысяча семьсот шестидесятого года, когда название давно существовало.

С тысяча восемьсот семидесятого года башней пользуется испанский флот, сначала разместивший здесь управление портом. В тысяча девятьсот сорок четвёртом году внутри открылся Морской музей с картами, моделями кораблей и навигационными приборами. Его нижний зал занимает пространство над этажом, который строители Игнасио Морено навсегда замуровали ради спасения башни.