Переулок старых домов Пукчона

В Пукчоне черепичная крыша сама по себе ничего не гарантирует: под ней иногда скрывается дом со стальным или бетонным каркасом. Этот частный ханок собран вокруг небольшого двора; в нём сохранились деревянные балки и кирпичная кладка. Владельцы впускали сюда людей на маленькие выставки и представления, чтобы дом можно было увидеть изнутри, а не только со стороны переулка.

В боковом ответвлении этого переулка стоит одноэтажный дом номер семь. По старому адресу это участок Гахведон, тридцать один — семьдесят девять. Плотники компании Чон Сегвона построили здесь городской ханок в тысяча девятьсот двадцать девятом году — один из тех небольших домов, происхождение которых уже объяснила предыдущая остановка.

В тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году дом купили британский журналист Дэвид Килберн и его жена, корейская предпринимательница Чхве Гымок. Они хотели жить именно в старом ханоке, а не заменить его более удобным зданием. Килберн тогда зарабатывал журналистикой, позднее супруги открыли фирму по торговле чаем. Охрана архитектуры не была его профессией.

Заняться ею пришлось после стройки за соседней стеной. В две тысячи первом году город начал выдавать владельцам деньги на ремонт ханоков. Предполагалось укреплять старые дома и приспосабливать их к современной жизни. На деле некоторые хозяева разбирали деревянный каркас, заменяли его сталью и бетоном, надстраивали этаж, а затем закрывали новое здание черепичной крышей. Сосед Килбернов поступил именно так. По словам Дэвида, работы повредили их дом, а расширенная постройка зашла на их участок.

Килберн попытался воспользоваться той же программой, чтобы зарегистрировать и отремонтировать свой ханок без сноса. В июле две тысячи четвёртого года районная администрация отклонила заявление. В сохранившемся письме он утверждал, что чиновники посоветовали больше не обращаться: дом на участке тридцать один — семьдесят девять регистрировать не собирались.

Тогда Килберн начал фотографировать каждую разборку в Гахведоне, сопоставлять новые здания со старыми планами участков и складывать документы в открытый электронный архив. Он ходил в мэрию и районное управление, рассылал письма, приводил в свой двор журналистов и исследователей. В тысяча девятьсот девяностом он ещё писал о ханоках для бортового журнала авиакомпании; теперь материалом становилось исчезновение домов вокруг собственного двора.

Иногда он вставал перед строительными бригадами. После столкновения с бригадиром в две тысячи шестом году Килберн попал в больницу. Остановить перестройки ему не удалось: между тысяча девятьсот восемьдесят пятым и две тысячи седьмым годами число ханоков в Пукчоне сократилось более чем с полутора тысяч примерно до девятисот. Многие ровные кровли знаменитого переулка появились уже после начала городской программы сохранения.

Свой дом супруги не разобрали. Они стали впускать туда посетителей на небольшие выставки и представления, чтобы те могли увидеть старые балки, кирпичную кладку и устройство двора. К две тысячи десятому году Килберн называл его почти единственным первоначальным ханоком, оставшимся в этой части Гахведона.

Дэвид Килберн умер в Сеуле в две тысячи девятнадцатом году. Участок тридцать один — семьдесят девять по-прежнему занят одноэтажным частным домом. Его нынешний адрес — Пукчон-ро одиннадцать-ра-гиль, дом семь.