Эскуэлас-Майорес Университета Саламанки

За резным фасадом Эскуэлас-Майорес находится историческое ядро университета. Вокруг внутреннего двора размещались аудитории старших факультетов — права, богословия, медицины и философии. Здесь же устроен Паранинф, университетский актовый зал. В нём ректор открывал учебный год, собирал профессоров и принимал официальных гостей.

Двенадцатого октября тысяча девятьсот тридцать шестого года председательское место в Паранинфе занимал Мигель де Унамуно — писатель и пожизненный ректор, которому предстояло провести торжество по случаю Дня расы, тогдашнего праздника испанского единства и связей с Америкой. Он представлял на церемонии Франсиско Франко, руководителя мятежных генералов.

Эта роль досталась Унамуно после выбора, о котором он уже сожалел. Летом он поддержал военный мятеж, надеясь, что генералы исправят порядки разочаровавшей его Республики. Республиканское правительство лишило его ректорства, а созданная мятежниками хунта вернула должность. Унамуно вошёл в Паранинф как человек, обязанный новым положением именно тем, кому теперь хотел возразить.

В кармане у него лежало письмо Энрикеты Карбонель. Её муж Атилиано Коко, протестантский пастор, школьный учитель и друг ректора, был арестован мятежниками. Энрикета просила Унамуно узнать, что с мужем, и помочь ему выйти из тюрьмы. Ректор уже пытался использовать свои связи, но освобождения не добился.

Во время выступлений Унамуно вынул это письмо и начал писать карандашом на обороте. Ораторы оправдывали войну, говорили о врагах внутри страны, нападали на басков и каталонцев. Унамуно, уроженец Бильбао, записал слова «победить» и «убедить», назвал происходящее братоубийственной войной и вспомнил Хосе Рисаля — филиппинского писателя, которого испанские военные расстреляли за участие в движении против колониального управления.

Когда ректор поднялся и заговорил, генерал Хосе Мильян Астрай, основатель Испанского легиона и один из самых заметных защитников мятежа, прервал его. В зале начались крики и угрозы. Унамуно покинул Паранинф под руку с Кармен Поло, женой Франко.

Знакомый диалог этой сцены, где Мильян Астрай будто бы кричит о смерти интеллигенции, а Унамуно отвечает: «Вы победите, но не убедите», не был записан дословно. Речь ректора была импровизацией, местные газеты на следующий день почти скрыли столкновение, а отточенный текст появился через пять лет у Луиса Портильо, который на церемонии не присутствовал. Само противостояние подтверждают свидетели и документы; точные реплики восстановить нельзя. Подлинные заметки Унамуно сохраняют лишь короткие опорные слова и противопоставление победы убеждению.

Последствия наступили быстрее, чем сложилась легенда. На следующий день городской совет отнял у Унамуно почётные должности. Через два дня университетский совет единогласно отказал собственному ректору в доверии. Двадцать второго октября Франко подписал указ о его увольнении; двадцать восьмого документ опубликовали. Возле дома Унамуно выставили полицейское наблюдение. Он почти перестал выходить и умер тридцать первого декабря того же года.

Письмо Энрикеты не спасло Атилиано Коко. В ночь с восьмого на девятое декабря его вывезли из тюрьмы и убили без суда; место захоронения осталось неизвестным.

Паранинф за этим фасадом по-прежнему служит университетским актовым залом. Только председательский стол теперь стоит у противоположной стены: на фотографии тысяча девятьсот тридцать шестого года Унамуно сидит в другом конце той же комнаты. А исписанное им письмо Энрикеты хранится рядом, в Доме-музее Унамуно.