Морская терраса Монплезира

Перед северным фасадом Монплезира лежит искусственная насыпь, укреплённая валунами и кирпичом. Пётр сам выбрал этот участок у кромки Финского залива: к небольшому дворцу можно было подойти с воды, а из Морского кабинета — следить за судами на пути между Петербургом и Кронштадтом. К началу тысяча семьсот двадцатых годов строители выложили террасу узором из разноцветного голландского клинкера — особо прочного обожжённого кирпича. Морской здесь был не только вид, но и вход в резиденцию.

В январе тысяча девятьсот сорок четвёртого года сюда вернулась тридцатитрёхлетняя Марина Тихомирова, хранитель петергофских музеев. Во время блокады она отвечала за вывезенные музейные ценности, сложенные в подвалах Исаакиевского собора. Теперь ей предстояло установить, что осталось на прежних местах и что ещё можно спасти.

Террасу она узнала не сразу. Немецкие солдаты, державшие этот участок берега, использовали её открытое положение для обороны со стороны залива. Они установили здесь крупнокалиберный пулемёт в бетонном гнезде, западнее расставили артиллерийские орудия, пробили балюстраду и превратили центральную часть дворца в долговременную огневую точку. Траншеи и землянки доходили до Монплезирского сада. На окружавшей его колючей проволоке висела белая табличка с немецким предупреждением о минах.

Перед отступлением солдаты заминировали Монплезир зарядами замедленного действия. Сапёры Красной армии нашли их внутри дворца и обезвредили. Если бы они опоздали, от здания за террасой остались бы стены, рассчитанные уже не на восстановление, а на разбор завалов.

Тихомирова начала описывать повреждения почти сразу после возвращения. Первого февраля она отправила в Ленинград перечень неотложных работ по Петергофу; в письме матери признавалась, что работает по восемнадцать — двадцать часов в сутки, хотя в освобождённом городе не было ни одного пригодного для жилья дома. Составленные хранителями описи, довоенные обмеры и уцелевшие фрагменты стали основанием для восстановления Монплезира. Дворец открыли для посетителей четырнадцатого мая тысяча девятьсот шестьдесят первого года.

Бетонного пулемётного гнезда на террасе больше нет. Белую балюстраду реставраторы собрали заново в тысяча девятьсот пятьдесят шестом году, а узорчатое мощение восстановили четырнадцать лет спустя по сохранившимся образцам клинкера. Под сегодняшним геометрическим рисунком нет прежней военной позиции; её место отмечают восстановленные кирпичи и снова открытая полоса залива.