Богатый колодезь

Задолго до города у устья Темерника знали это урочище с родником. Когда рядом устроили таможню, к источнику потянулись торговцы, а вокруг выросли склады и дома. В городе без сети труб родниковая вода оставалась особенно важной ещё в середине девятнадцатого века. Кирпичные арки и две бронзовые фигуры появились здесь после многих перестроек старой каменной ротонды, а сам источник теперь служит лишь для технических нужд.

У кирпичной стены донской казак протягивает чашу молодому Петру Первому. Скульптор Сергей Олешня поставил эту композицию в две тысячи восемнадцатом году и тем самым перевёл городское предание в бронзу. Будто бы во время Азовского похода тысяча шестьсот девяносто пятого года Пётр выпил здесь родниковой воды и назвал колодезь Богатым. Документального подтверждения этой сцены нет.

Само название, однако, старше Ростова. В указе императрицы Елизаветы Петровны от тысяча семьсот сорок девятого года уже предписано устроить Темерницкую таможню у устья Темерника, напротив урочища Богатый колодезь. Сюда должны были приезжать торговать донские казаки, греки, турки и армяне. Значит, чиновникам не пришлось придумывать имя для новой точки на карте: они привязали таможню к давно известному источнику. Вокруг неё появились пакгаузы и дома, а затем рядом построили крепость Святого Димитрия Ростовского.

К середине девятнадцатого века этот родник всё ещё снабжал ростовцев водой, но доставлять её приходилось без городской сети. В отчёте тысяча восемьсот сорок восьмого года перечислены Дон, колодцы и особенно Богатый колодезь — и отдельно сказано, что водопроводных труб в Ростове нет.

Первым заработать на устройстве водопровода попытался английский предприниматель Александр Малькольм. Он получил концессию, то есть право построить систему за свой счёт и затем возвращать вложения платой за воду, но вскоре умер. Его дело перешло к шведу Отто Ватману. Курский купец Пётр Михалев дал деньги, в тысяча восемьсот пятьдесят третьем году сооружение запустили, а уже через год оно разрушилось.

После этой неудачи за проект взялся Андрей Байков — будущий ростовский городской голова, добивавшийся постоянного водоснабжения. Вместе с инженером Аполлоном Белелюбским и тем же Михалевым он учредил акционерное общество. Три года они продавали акции, но собранных денег на стройку не хватило. Тогда Байков уговорил компаньонов ликвидировать общество и освободить концессию для других предпринимателей.

На риск согласились торговый казак Семён Кошкин, ейский купец первой гильдии Григорий Дмитриев и ростовский купец второй гильдии Тимофей Кукса. В обмен на право эксплуатировать водопровод пятьдесят лет они должны были поставить у источника паровые машины, устроить водосборники, проложить чугунные трубы, построить напорный резервуар, восемь уличных бассейнов с кранами и фонтан в городском саду.

Пятого января тысяча восемьсот шестьдесят шестого года вода пошла по сети. Неудачное предприятие Байкова исчезло, зато его отказ удерживать концессию позволил трём купцам закончить систему. Позднее Кукса передал водопровод французскому концессионному обществу, а по мере роста Ростова одного Богатого колодезя перестало хватать. С середины тысяча девятьсот двадцатых годов его воду используют лишь для технических нужд.

Нынешние кирпичные арки не остались от первого водопровода. Старую каменную ротонду многократно перестраивали, а в конце тысяча девятьсот девяностых годов заменили мемориальным комплексом в формах промышленной архитектуры. Бронзовая чаша сохраняет легенду о Петре; питьевой источник, ради которого Малькольм, Ватман, Байков и ростовские купцы один за другим рисковали деньгами, здесь больше не действует.