Парамоновские склады

Этот ряд кирпичных руин называют Парамоновскими складами, хотя на старых городских планах стоит другое имя — «амбары Максимова».

В начале восьмидесятых годов девятнадцатого века братья Пётр и Владимир Максимовы, торговцы хлебом, купили здесь участок с двумя каменными амбарами и расширили складское хозяйство. Пётр Максимов уже знаком по дому, который снимали городские учреждения; у Дона он выступал в другой роли. Деньги братьев лежали здесь зерном: пока не пришло судно, партию требовалось уберечь от сырости.

Задача выглядела рискованной. Из склона выходили сильные родники, а новый корпус предстояло поставить прямо над ними. Городской архитектор Виктор Якунин должен был сохранить зерно сухим и при этом не перекрыть воде путь к Дону. Перед строительством вдоль склона проложили водоотводные каналы, у верхней стены устроили проходную галерею для проветривания. В журнале городской думы записали, что труба вокруг «магазинов» создаёт сильную тягу и хорошо сушит стены. Магазинами тогда называли складские помещения.

Родниковая вода круглый год держалась примерно на отметке девяти градусов. Она охлаждала воздух у галереи, а тот проходил вдоль стен. Влажный склон перестал быть помехой хранению зерна и вошёл в устройство амбаров.

Высота берега позволила упростить и погрузку. С верхней стороны зерно поступало на второй этаж. В нижнем фасаде сделали круглые отверстия: к ним крепили брезентовые рукава, по которым зерно ссыпалось вниз, на уровень набережной. Оттуда его грузили на баржи и отправляли за границу. Купцы экономили на переноске тяжёлого товара между улицей наверху и пристанью внизу — половину этого пути зерно проходило под собственной тяжестью.

Елпидифор Парамонов появился среди владельцев позднее. Это был крупный зернопромышленник и судовладелец, который последовательно избавлялся от посредников: купил мельницу, обзавёлся собственными судами и вывозил переработанное зерно сам. После смерти братьев Максимовых он приобрёл один из здешних складов. Его семейное дело держало там зерно и конторские помещения до тысяча девятьсот семнадцатого года. Другой корпус достался иному купцу, третий остался у наследников Максимовых, соседними зданиями владели торговые и пароходные общества.

Городская молва приписала весь ряд самому знаменитому ростовскому хлеботорговцу. Имя Максимовых осталось на планах, а имя Парамонова — в названии, которым пользуются до сих пор.

Нынешняя вода внутри руин свидетельствует уже о повреждении прежней системы. В начале семидесятых годов двадцатого века рядом обрушился склон, водные слои сместились, часть вентиляционной галереи рухнула, и родники пошли прямо в помещения. На уцелевших кирпичных фасадах сохранились круглые отверстия. Когда-то отсюда начинался последний отрезок пути зерна: через брезентовый рукав — вниз, к барже на Дону.