Музей завтрашнего дня

На пустовавшем портовом пирсе Музей завтрашнего дня растянулся длинным белым корпусом: вода подходит к нему с трёх сторон, а линия взгляда к монастырю Сан Бенту остаётся открытой. Высокую башню здесь не строили, поэтому музей лежит почти вдоль причала; по крыше движутся панели, поворачивающиеся вслед за солнцем. Для охлаждения здания берут воду из бухты, очищают её и возвращают обратно, а внутри цифровые залы постоянно получают новые научные данные.

Белый корпус стоит на бетонном пирсе, построенном для события, до которого его создатель не дожил. В тысяча девятьсот сорок восьмом году инженер Оскар Вайншенк руководил расширением порта Рио. К чемпионату мира по футболу сюда ожидали трансатлантические лайнеры с иностранными болельщиками, и Вайншенк проектировал для них новую причальную платформу.

В тысяча девятьсот сорок девятом году инженер умер. Работы продолжили без него, но к чемпионату пирс закончить не успели. Ожидаемого потока пассажиров тоже не возникло. Строители сдали сооружение лишь в тысяча девятьсот пятьдесят третьем году, после чего огромная платформа десятилетиями оставалась недогруженной. Позднее её закрыли из-за повреждений конструкции. В две тысячи втором году пирсу официально присвоили имя Оскара Вайншенка, хотя в городе его обычно называют пирсом Мауа.

Первый проект Музея завтрашнего дня собирались разместить в двух портовых складах. В две тысячи девятом году организаторы перенесли его на пустовавший пирс. Архитектор Сантьяго Калатрава получил длинную полосу суши, с трёх сторон окружённую водой, и требование сохранить открытым вид на монастырь Сан-Бенту. Поэтому он не поднимал музей вверх, а вытянул его вдоль причала. Инженеры встроили в кровлю подвижные панели, рассчитанные поворачиваться вслед за солнцем, а воду из бухты стали забирать для охлаждения здания, фильтровать и возвращать обратно.

К открытию предстояло решить более трудную задачу: что выставлять в музее, посвящённом времени, которое ещё не наступило. За содержание отвечал Луис Алберту Оливейра — физик-космолог, исследователь Бразильского центра физических исследований и преподаватель истории и философии науки. С две тысячи десятого года он добивался, чтобы здесь не предсказывали готовое будущее. Любой такой прогноз мог устареть раньше самой экспозиции.

Оливейра и приглашённые учёные выбрали другой принцип: показывать причинные связи на горизонте ближайших пятидесяти лет. Разные решения дают разные последствия, поэтому здесь говорят не об одном завтрашнем дне, а о нескольких возможных. Посетителя ведут через пять вопросов: откуда мы пришли, кто мы, где находимся, куда направляемся и как хотим туда прийти. В разделе о настоящем человеческую деятельность рассматривают как силу планетарного масштаба; дальше интерактивные модели позволяют менять исходные условия и получать разные сценарии.

Чтобы содержание не застывало, сотрудники связали цифровые витрины с данными исследовательских центров. За первые одиннадцать месяцев после открытия они внесли больше восьмидесяти обновлений: среди прочего добавили новые сведения о человеческом микробиоме и обнаружении гравитационных волн. За восемь месяцев сюда пришёл миллион человек, хотя первоначальный расчёт составлял около полумиллиона посетителей в год. Согласно первым опросам, примерно сто тысяч из них прежде вообще не бывали в музеях.

В конце основной экспозиции кураторы всё же поставили один материальный предмет — австралийскую чурингу, резную деревянную пластину восемнадцатого–девятнадцатого века. Через такие предметы старшие передавали младшим истории и знания своего народа. Чуринга закреплена в центре последнего зала; окружающие её научные данные сотрудники продолжают заменять по мере появления новых исследований. Под залом остаётся пирс, официально носящий имя инженера Вайншенка.