Парк Глория Мария

Стальные лестницы и переходы прорезают старую кирпичную кладку, а пустые оконные проёмы местами заполнены стеклом. Архитекторы не стали восстанавливать утраченные комнаты: укрепили кладку и разместили между стенами выставочный зал, сцену и площадки для концертов. Так в конце прошлого века здесь открылся Парк руин. Позднее парк получил имя журналистки Глории Марии, а на площади поставили её четырёхметровый портрет.

От кирпичных стен бывшего особняка осталась оболочка. Когда-то внутри стояли мебель, картины и рояль, а хозяйка решала, кто войдёт в эти комнаты и с кем здесь познакомится.

В тысяча девятьсот одиннадцатом году Лауринда Сантус Лобу унаследовала дом и огромное состояние своего дяди Жоакина Муртинью. Деньги приносили семейные предприятия, прежде всего торговля мате. Лауринда могла жить на наследство, но использовала его ещё и как меценат: устраивала в особняке регулярные приёмы с музыкой, стихами и танцами. Такие собрания тогда называли салоном. Для начинающего художника приглашение означало встречу с газетными критиками, дипломатами и людьми, готовыми оплатить концерт или поездку.

Одним из гостей был Эйтор Вила-Лобус — композитор, добивавшийся исполнения своей новой музыки. В тысяча девятьсот двадцатом году он всё ещё зарабатывал как виолончелист в театрах, кинотеатрах, кафе и кабаре. Лауринда устраивала концерты его произведений и вошла в круг состоятельных покровителей, собиравших ему деньги на работу и поездки.

В тысяча девятьсот двадцать первом году Вила-Лобус посвятил ей «Квартет — Впечатления светской жизни» для женских голосов, флейты, саксофона, челесты и арфы. Премьера прошла в зале газеты «Жорнал ду Комерсиу», а не в этом доме. Но именно в здешнем салоне композитор получил поддержку и слушателей, без которых до публичного концерта могло не дойти. Уже в феврале тысяча девятьсот двадцать второго года тот же «Квартет» прозвучал на Неделе современного искусства в Сан-Паулу, а в мае тысяча девятьсот двадцать четвёртого — в Париже под управлением автора. Посвящение Лауринде осталось в партитуре.

После смерти Лауринды в тысяча девятьсот сорок шестом году приёмы прекратились. Детей у неё не было; дом и коллекцию она завещала гомеопатическому обществу, которое не сумело содержать имущество. Особняк опустел, его разграбили и заняли посторонние. К девяностым годам от салонов остались стены с пустыми проёмами.

Архитекторы Эрнани Фрейри и Сония Лопис не стали заново придумывать утраченные интерьеры. Они укрепили старую кладку сталью, провели через неё лестницы и переходы, а часть проёмов закрыли стеклом. В тысяча девятьсот девяносто седьмом году здесь открыли Парк руин с выставочным залом, сценой и площадками для концертов. Слово «руины» было буквальным названием строительного материала, который архитекторы сохранили.

Официально парк теперь носит имя Глории Марии. Она не жила в особняке, хотя однажды работала здесь: снимала телевизионную «Ретроспективу» две тысячи одиннадцатого года. Глория Мария была чернокожей бразильской журналисткой, которая в тысяча девятьсот семьдесят седьмом году провела первый в стране прямой цветной телерепортаж — с авениды Бразил, где показывала дорожную пробку. Её появление в кадре открыло профессию зрительницам, прежде почти не видевшим чернокожих женщин в роли телевизионного репортёра.

Через несколько месяцев после смерти журналистки, в две тысячи двадцать третьем году, город присвоил её имя этому популярному культурному парку, прямо назвав причиной её вклад в журналистику и значение для нескольких поколений чернокожих женщин. Позднее на площади установили четырёхметровый портрет Глории Марии с земным шаром в руках. За ним поднимаются открытые стены салона Лауринды Сантус Лобу.