Церковь Канделария

Купол и обращённый к бухте фасад принадлежат храму, который вырос там, где прежде стояла маленькая обветшавшая часовня. Деньги на новую церковь собирали состоятельные торговцы из Братства Святейшего Таинства Канделарии, а стройка растянулась на сто двадцать три года: купол, своды и отделку завершали разные поколения. Над центральным нефом шесть потолочных панелей складываются в морской рассказ о появлении святыни, а сам храм жил и будничной приходской жизнью: здесь крестили, венчали, хоронили, вели записи прихожан. Землю перед фасадом давно отвоевали у бухты насыпями, однако церковь по-прежнему смотрит в её сторону.

Антониу Мартинс да Палма зарабатывал морскими рейсами: церковное предание называет его капитаном торгового судна с канарского острова Ла-Пальма. В первой трети семнадцатого века буря застала корабль в Атлантике. Антониу и его жена Леонор Гонсалвес, как рассказывает предание, пообещали возвести часовню в первом порту, куда доберутся живыми. Корабль дошёл до Рио, и супруги оплатили небольшую часовню возле места высадки — тогда берег Гуанабарской бухты проходил здесь.

Посвятили её Богоматери Канделарии, особо почитавшейся на Канарских островах. Это именование Девы Марии связано со Сретением — принесением младенца Иисуса в Иерусалимский храм. В западной церкви праздник сопровождала процессия со свечами; от свечей происходит и слово «Канделария».

Буря и обет относятся к преданию, а документы оставляют менее гладкую историю. Они подтверждают существование Антониу, Леонор и принадлежавшей им часовни, но не доказывают совместное плавание супругов. Один разбор старых записей, опубликованный ещё в конце девятнадцатого века, утверждал, что Антониу женился на Леонор уже в Рио. Зато дальнейший конфликт за часовню прослеживается гораздо яснее.

В тысяча шестьсот тридцать четвёртом году церковное руководство сделало её центром нового прихода — второго в городе. Частное исполнение обета превратилось в место крещений, браков, похорон и учёта прихожан. Антониу и Леонор выступили против такого распоряжения своей часовней. Через пять лет они подписали дарственную в пользу местного Братства милосердия и отказались от личных прав на здание. Спор о принадлежности всё равно продолжался поколениями; юридически храм передали Братству Святейшего Таинства Канделарии лишь в тысяча восемьсот тридцать четвёртом году.

Ещё до окончания тяжбы состоятельные торговцы, входившие в это братство, начали собирать средства на нынешнюю церковь. Их распорядители велели поставить её точно на месте обветшавшей часовни. Работы продолжались сто двадцать три года: каждое поколение получало недостроенный храм и оставляло следующему купол, своды или отделку.

Перед завершением строительства члены братства заказали Жуану Зеферину да Косте, профессору Императорской академии художеств, роспись центрального нефа. Для художника эта работа растянулась почти на два десятилетия и стала главным произведением. На шести потолочных панелях он закрепил ту версию происхождения, которую хранило братство: «Отплытие», «Буря», «Прибытие», «Исполненный обет», закладка нового храма и его открытие. Архивный спор о том, плыла ли Леонор вместе с Антониу, в эту последовательность не попал.

Сейчас здесь по-прежнему служат мессы, крестят и венчают, а храмом управляет Братство Святейшего Таинства. Первой часовни уже нет, берег отодвинут насыпями, но фасад всё ещё обращён в сторону бухты. Внутри над нефом остаётся написанный красками морской путь к тому месту, где Антониу и Леонор когда-то распорядились построить свою часовню.