Латвийская национальная опера

Колоннада, треугольный фронтон и скульптуры наверху задают дому облик парадного городского театра. Его построили в тысяча восемьсот шестьдесят третьем для первого городского театра Риги. Оперные, драматические и балетные спектакли здесь зависели от Большой гильдии, объединявшей немецких купцов города. Латыши покупали билеты в этот зал, хотя собственную профессиональную оперную труппу на его сцену не допускали.

Двадцать третьего января тысяча девятьсот девятнадцатого года Теодор Рейтерс, главный дирижёр и директор латышской оперной труппы, поднял здесь палочку перед началом «Летучего голландца». Латыши впервые играли оперу на этой сцене. Для Рейтерса спектакль решал судьбу коллектива: труппа получила большой зал, но ещё не знала, останется ли он за ней.

Здание возвели в тысяча восемьсот шестьдесят третьем году как Первый городской театр Риги. Его оперой, драмой и балетом распоряжалась Большая гильдия — объединение рижских немецких купцов. Латышская публика покупала сюда билеты, однако первую профессиональную латышскую оперную труппу, созданную в тысяча девятьсот двенадцатом году, на эту сцену не пустили. Во время Первой мировой войны артисты разъехались. Летом тысяча девятьсот восемнадцатого года меценат Андрей Фриденберг собрал часть певцов и музыкантов в Петрограде и помог им вернуться в Ригу. Они назвали свой коллектив «Латвью опера», то есть Латышская опера, и начали выступать в другом городском театре. Постоянного бюджетного содержания и собственного дома у них не было.

В конце того же года служащие немецкого театра поняли, что скоро лишатся здания. Вероятнее всего, тогда они вынесли из пристройки партитуры, книги и документы, спрятали их под лестницей и рядами второго балкона. Эти люди считали себя законными хранителями театра и рассчитывали вернуться.

В январе новое городское руководство разрешило Рейтерсу перевести сюда «Латвью оперу». Девятого февраля правительство национализировало труппу и обеспечило ей государственное финансирование. Артисты продолжили старые постановки и готовили новые уже как Опера Советской Латвии.

Двадцать второго мая это правительство потерпело поражение. Название «Латвью опера» вернули, но вместе с прежним именем вернулась прежняя неустроенность. Указ о финансировании больше не действовал, а Большая гильдия заявила, что её договоры на театр сохраняют силу. Рейтерс мог лишиться сцены, а собранный после эвакуации коллектив — снова распасться.

Чтобы удержать труппу целиком, её временно приписали к латвийскому военному соединению. Шестнадцатого августа его штаб занял по военному распоряжению оба городских театра для латышских спектаклей и концертов. Переписка с Большой гильдией после этого уже не решала, кто выйдет на эту сцену. Двадцать третьего сентября кабинет министров принял положение о Национальной опере: труппа получила гарантированные законом помещение и государственное содержание. Второго декабря здесь дали «Тангейзера» уже под именем Латвийской национальной оперы.

Спрятанные партитуры оставались под вторым балконом до реконструкции тысяча девятьсот девяносто первого года. Рабочие открыли тёмное пространство под деревянной лестницей и креслами и нашли документы немецкого театра, пережившие пожар, смены учреждений и позднейшие чистки архивов. Название «Латвийская национальная опера» вернули ещё в тысяча девятьсот восемьдесят девятом году. Сегодня здесь по-прежнему ставят оперу и балет, а тайник фиксирует исход давнего спора: его устроили люди, ожидавшие возвращения немецкой труппы, а нашли во время ремонта дома латышской оперы.