Шато-Фронтенак

В августе тысяча девятьсот сорок третьего года канадский сержант-майор Эмиль Кутюр отвечал в Шато-Фронтенак за канцелярию. Он выдавал участникам закрытых совещаний бумагу, а после заседаний собирал оставшиеся листы. Однажды утром Кутюр нашёл документ, в котором открытым текстом были указаны возможные даты высадки в Западной Европе, число войск и кораблей, данные об авиационном прикрытии.

Кутюр отнёс находку командиру. Из Вашингтона и Лондона подтвердили: секретный лист действительно потерян. Сержанта-майора и его начальника срочно вызвали в Вашингтон и взяли с них клятву молчать. Через год, когда высадка уже состоялась, обоих наградили медалями Британской империи за сохранение тайны. Кто оставил документ в гостинице и что с ним сделали, военные не сообщили.

Такой лист оказался здесь из-за Первой Квебекской конференции. Канадское правительство отменило все бронирования, вывезло постояльцев и полностью закрыло гостиницу для публики. Королевская канадская конная полиция охраняла входы. В номерах разместили британскую и американскую делегации, часть помещений отвели под связь и пресс-службу, а в залах ежедневно собирались объединённые начальники штабов.

Американский президент Франклин Рузвельт и британский премьер Уинстон Черчилль должны были решить, куда направить главные силы союзников. Британские военные добивались продолжения наступления через Италию и Средиземноморье. Американские начальники штабов опасались, что этот путь заберёт десантные суда, самолёты и дивизии, нужные для вторжения во Францию. В Шато-Фронтенак они согласовали компромисс: операции в Италии продолжались, но высадка через Ла-Манш под кодовым названием «Оверлорд» получила преимущество при распределении сил. Здесь утвердили её общий план и разрешили детальную подготовку. Намеченный срок пришлось сдвинуть; шестого июня тысяча девятьсот сорок четвёртого года войска союзников высадились в Нормандии.

Крепостные башни перед глазами к семнадцатому веку отношения не имеют. Руководители Канадской Тихоокеанской железной дороги начали строить гостиницу в тысяча восемьсот девяносто втором году, чтобы состоятельные путешественники приезжали в Квебек их поездами. Архитектор Брюс Прайс придал зданию черты французских замков Луары. Крутая крыша, башенки и положение над обрывом помогали продать туристу образ старого французского города. Гостиница открылась в тысяча восемьсот девяносто третьем году и до сих пор служит по первоначальному назначению.

Название железнодорожники взяли у Луи де Бюада, графа де Фронтенака, губернатора Новой Франции. Он дважды управлял колонией из Шато-Сен-Луи — губернаторской резиденции, стоявшей на этом мысу. Нынешняя гостиница никогда не была его домом: её построили почти через два столетия после его смерти.

На памятной доске Шато-Фронтенак названы Рузвельт, Черчилль и канадский премьер Уильям Лайон Маккензи Кинг, принимавший делегации как хозяин. Эмиля Кутюра там нет. В официальном сообщении о его медали причина награждения поместилась в два слова: «за оказанные услуги».