Главный театр

К утру двадцать восьмого июля тысяча девятьсот второго года от зрительного зала Главного театра остались обгоревшие стены. Накануне здесь играли сарсуэлы — музыкальные комедии. Представление закончилось около часа ночи, а в шесть утра пожар уже уничтожил сцену, ложи и расписной потолок. Официально причиной назвали свечу, забытую в актёрской уборной. Горожане подозревали поджог, но доказательств этой версии не нашли.

Театр простоял без крыши почти четыре десятилетия. К тысяча девятьсот тридцать седьмому году обсуждали два новых применения для руин: боксёрскую арену и бензоколонку. Здесь в историю входит Серхио Бе Гусман — врач по профессии и тогдашний президент муниципалитета, то есть мэр Пуэблы. Он добивался восстановления театра.

Сын Гусмана позднее рассказывал, что губернатор Максимино Авила Камачо велел расчистить участок под бензоколонку. Мэр отказался исполнять распоряжение и назвал уничтожение театра преступлением против культуры. За неповиновение он рисковал должностью: по тому же семейному свидетельству, Гусман попал в немилость и ушёл в отставку до окончания срока.

Отказ сохранил строительный каркас, но зал ещё предстояло вернуть. В тысяча девятьсот тридцать седьмом году создали попечительский совет. Его возглавил адвокат Родольфо Сармьенто, который собирал пожертвования у частных лиц, банков, торговцев и промышленников. Строители старались удержать прежнюю планировку и перекрыли зал новой многогранной железной крышей. Пятого мая тысяча девятьсот сорокового года театр открылся спектаклем «Кто тебя любит?». Так завершился перерыв, начавшийся той ночью после сарсуэл.

Слово «Главный» появилось в названии ещё в тысяча восемьсот сорок втором году. До этого здание называли Новым колизеем. Когда в Пуэбле открылся театр «Прогресс», старому залу потребовалось имя, отличавшее его от соперника. За ним закрепилась роль главной городской сцены.

Сегодня здесь снова ставят пьесы и оперы, дают концерты и танцевальные представления, проводят фестивали, конференции и официальные собрания. Потолка восемнадцатого века внутри уже нет — его уничтожил пожар. Над нынешним залом остаётся железная крыша, поставленная при спасении театра; бензоколонка осталась на бумаге, а слово «Главный» — на фасаде.