Рынок Эль-Париан

Эль Париан собирает торговлю в закрывающиеся лавки, устроенные вдоль кирпичных аркад, со складами за ними. Его строили для ремесленников, которые ткали хлопковые полотна и ребосо, шили одежду, делали обувь, кожу и железные вещи в домашних мастерских. Отдельные торговые ряды давали этим мастерам место, где покупатели могли искать их товар, не блуждая по кварталам. Сейчас ткани, сумки и талаверу раскладывают у самых проходов, и часть кирпичных арок почти скрыта товаром.

В тысяча семьсот девяносто шестом году пожар уничтожил несколько торговых лавок на главной площади — рядом с нынешним порталом Морелоса. Постоянные прилавки стояли на Сокало с тысяча семьсот четырнадцатого года. Там продавали продукты, ткани и домашнюю утварь; вокруг них оставался мусор, а теснота мешала городским церемониям.

Мануэль де Флон, главный королевский администратор провинции, давно хотел убрать ежедневную торговлю с площади. После пожара он распорядился разделить рынок между несколькими небольшими площадями: скот отправить в одну, зерно и уголь — в другие, ткани и овощи — сюда, на площадь Сан-Роке.

Для нового рынка архитектор Антонио Санта-Мария Инчаурреги начертил ряды закрывающихся лавок, склады и аркады. Строительство началось в тысяча восемьсот первом году. Вскоре здесь торговали независимые ремесленники: изготовители ребосо и хлопковых полотен, портные, кожевники, сапожники, мастера по железу из квартала Аналько. Для них отдельный рынок был особенно важен. Многие работали дома, вдали от центральных улиц, и не могли ждать, пока покупатель сам отыщет их мастерскую. На оптового посредника тоже соглашались не все: тот забирал часть заработка.

Слово «париан» пришло в мексиканский испанский из тагальского языка Филиппин и первоначально означало китайский рынок. Так называли постоянные торговые ряды в Маниле, а затем и в городах Новой Испании. Пуэбланский Эль-Париан получил это название вместе с самой идеей устроенного рынка из отдельных лавок.

Прежние торговцы встретили переселение враждебно. Их доход зависел от привычного потока покупателей на Сокало, а товар ночью охраняли сторожа возле ратуши. Небольшие площади они называли пристанищами воров. У Эль-Париана обнаружился и собственный недостаток: двери лавок сделали узкими, а продавцам запретили развешивать товар снаружи и торговать в проходе. Покупателю приходилось входить в каждую лавку отдельно, вместо того чтобы сравнивать вещи на ходу.

Городской совет уступил и разрешил возвращать рынок на главную площадь по четвергам и субботам. После обретения независимости прилавки постепенно заняли там больше места. Эль-Париан остался без части покупателей, а ремесленники жаловались на высокую плату, кражи и уличных продавцов, которым не требовалась лавка. Во время войны за независимость производство в домашних мастерских сократилось, и рынок, построенный специально для них, начал пустеть.

Свою нынешнюю роль эти торговые ряды получили в тысяча девятьсот шестьдесят первом году. Продавцов ремесленных изделий убрали из окрестностей Сокало и собора и разместили в старом Эль-Париане. Хосе Флоресу Мартинесу, будущему многолетнему продавцу этого рынка, было семь лет, когда в тысяча девятьсот шестьдесят втором году его мать открыла здесь семейную лавку. Он запомнил ряды, где за одним занятым помещением следовало пустое. По мере того как переселённые торговцы осваивались на новом месте, Эль-Париан превратился в рынок ремесленных изделий.

Теперь ткани и сумки закрывают часть кирпичных арок, а талаверу выставляют у самого прохода. Товар, который первым продавцам запрещали выносить за узкие двери, нынешние торговцы расположили прямо перед ними.