Кафедральный собор Пуэблы

За главным порталом начинается главная епископская церковь Пуэблы: отсюда руководили духовенством всей епархии, а в кафедре, особом кресле, епископ возглавлял важнейшие службы. Нынешний храм начали строить в тысяча пятьсот семьдесят пятом году, но работы многократно замирали, и долго над городом поднимались лишь недостроенные стены и опоры. Две башни, которые видны сегодня, завершили уже после того, как храм признали готовым.

В воскресенье, восемнадцатого апреля тысяча шестьсот сорок девятого года, епископ Хуан де Палафокс-и-Мендоса трижды обошёл эти стены, благословляя их. У главного входа он начертил посохом крест на пороге и три раза велел открыть двери. Внутрь сначала вошли епископ, соборное духовенство и хор; горожане ждали снаружи, пока Палафокс освящал помещение.

Такое освящение мог совершить именно епископ. Слово «кафедральный» указывает на его кафедру — кресло, с которого он возглавляет главные богослужения и руководит духовенством епархии. Палафокс посвятил храм Непорочному Зачатию Девы Марии. Речь идёт о зачатии самой Марии: по католическому учению, с первого мгновения она была свободна от первородного греха.

К обряду спешили. Строительство нынешнего собора началось ещё в тысяча пятьсот семьдесят пятом году, много раз останавливалось, а к приезду Палафокса стены и опоры местами доходили лишь до половины задуманной высоты. Король Филипп Четвёртый прислал нового епископа с прямым поручением закончить храм. Палафокс вложил собственные деньги, собирал пожертвования и требовал от монашеских орденов платить церковную десятину и предъявлять епископские разрешения на проповедь и исповедь.

Особенно упорно сопротивлялись иезуиты. Их общины привыкли распоряжаться своими доходами и служить по разрешениям собственного ордена. Для Палафокса исключение означало, что часть духовенства его епархии ему фактически не подчиняется. Он продолжал требовать и деньги, и документы; иезуиты искали поддержки у вице-короля, архиепископа Мехико и инквизиционного трибунала.

В мае тысяча шестьсот сорок седьмого года трибунал объявил Палафокса отлучённым. Его ближайших сторонников, включая соборного каноника Хуана де Мерло, заключили под стражу. Сам епископ пять месяцев скрывался в усадьбе Сан-Хосе-Чьяпа, примерно в ста пятидесяти километрах от Пуэблы. Тем временем его главный покровитель при испанском дворе, граф-герцог Оливарес, лишился прежнего влияния. Противники Палафокса добились от короля приказа вернуть епископа в Испанию. Первый приказ тот затягивал; после второго пришлось собираться.

Теперь собор должен был стать его последним доводом. В Испании Палафокса ожидала «резиденсия» — обязательное разбирательство, на котором чиновник после окончания службы отвечал за свои решения и расходы. Епископ ускорил освящение, надеясь предъявить законченный храм как доказательство своей добросовестности. Для церемонии здание признали готовым, хотя башен ещё не существовало, а фасад оставался незавершённым.

Через восемнадцать дней после освящения Палафокс покинул Пуэблу и больше сюда не вернулся. В Испании ему дали значительно меньшую епархию Осма; там он умер в тысяча шестьсот пятьдесят девятом году. Северную башню собора достроили через двадцать девять лет после его отъезда, южную — только в тысяча семьсот шестьдесят восьмом году.

Внутри, в Капелле королей, сохранился портрет Палафокса работы Педро Гарсии Феррера. Художник поместил лицо епископа среди пастухов, пришедших к младенцу Христу. После отъезда Палафокса его сторонники распространяли такие изображения и ставили перед ними свечи. Инквизиция приказала изъять портреты ещё живого епископа; в одной Пуэбле собрали тысячи оттисков, большинство уничтожили. Палафокс умер в Осме, башни завершили другие люди, а его лицо осталось в соборе, который он успел освятить перед вынужденным отъездом.