Старое еврейское кладбище

В тысяча пятьсот шестьдесят четвёртом году похороны на этом кладбище зависели от двух больничных служителей. Пражская еврейская община ещё не оправилась после недавнего изгнания: часть людей уехала, многие умерли, а больше хоронить покойников было некому. Двое оставшихся служителей жили на погребальных сборах и требовали с родственников огромную плату за то, чтобы вынести тело из дома и доставить сюда. Учредительная грамота обвиняет их и в том, что по дороге к могиле они веселились. Семьям, у которых не было денег, приходилось ждать погребения по много дней.

Положить этому конец взялся Элиэзер Ашкенази — раввин и врач, добивавшийся достойных похорон для каждого члена общины. Вместе с группой пражских евреев он создал Хевра кадиша — Святое погребальное братство. Его члены посещали больных, оставались с умирающими, готовили тело, несли его на кладбище и хоронили. За эту работу общинные руководители назначили им плату, но братья поставили условие: деньги должны поступать в общий благотворительный фонд, а не становиться их личным заработком.

Богатые вносили больше, бедного следовало похоронить независимо от того, мог ли он заплатить. Из того же фонда раздавали помощь нуждающимся и покупали землю для расширения кладбища. Так решение, принятое из-за двух платных могильщиков, дало Праге погребальное братство, устав которого позднее стал образцом для еврейских общин во многих городах Европы.

Соседние участки удавалось покупать лишь время от времени, а тревожить прежние могилы еврейский обычай запрещал. Когда места снова не оставалось, пражская община привозила сюда землю и устраивала новый ряд захоронений поверх старого. Прежние надгробия поднимали на образовавшуюся поверхность, чтобы имена умерших оставались видны. По оценкам исследователей, в некоторых местах под землёй лежит до десяти погребальных слоёв.

Хоронить здесь перестали в тысяча семьсот восемьдесят седьмом году, когда император Иосиф Второй запретил кладбища внутри жилых кварталов. На поверхности сохранилось больше двенадцати тысяч камней, но погребённых значительно больше. Плиты стоят на одном нынешнем уровне, а люди, чьи имена на них высечены, лежат на разных — иногда на несколько захоронений глубже.