Рынок Больян

Торговля здесь собрана под одной крышей с тысяча девятьсот четырнадцатого года. Магазины идут по наружному краю здания, а в открытом внутреннем дворе рядом работают рыбные, мясные, овощные и цветочные ряды. В этот квартал съезжались продавцы из города и окрестных селений, а покупатели приходили со всего Порту. Среди рыбных прилавков у лестницы можно заметить номер сто семьдесят девять.

Название Больян старше нынешнего здания. По традиционному объяснению, между улицами Формоза и Фернандеш-Томаш когда-то лежал топкий луг. Протекавший по нему ручей раздувал на поверхности большую водяную «болху» — пузырь; увеличительная форма этого слова, «больян», закрепилась за всей местностью.

В тысяча восемьсот тридцать девятом году муниципальные чиновники велели собрать здесь почти все городские рынки. Сначала торговую площадь окружала железная ограда. Нынешний корпус возвели в тысяча девятьсот четырнадцатом: постоянные магазины разместили по внешнему периметру, а торговлю рыбой, мясом, овощами и цветами — во внутреннем дворе. Такое устройство сводило в одном квартале продавцов, приезжавших из города и окрестных селений, и покупателей со всего Порту.

Эрмелинда Лопеш, нынешняя продавщица рыбы, представляет уже пятое поколение своей семьи в Больяне. Её мать работала здесь рыбницей, поэтому впервые Эрмелинда попала на рынок ещё до рождения. К пяти годам девочка осталась сиротой, и её стала растить бабушка, кормившая семью продажей рыбы.

Бабушка ставила перед своим прилавком маленький деревянный ящик. На нём помещались верёвочные весы и одна сардина — весь товар Эрмелинды. Покупатели давали ребёнку мелочь, а она относила деньги бабушке. Так девочка освоила дело, от которого зависел их дом.

Позднее Эрмелинда стала одной из самых успешных рыбниц рынка. Выручку она вкладывала сюда же: устроила склады льда, соли и упаковки, построила холодильные камеры, наняла троих работников. Больян в её жизни был местом, где семья покупала рыбу, продавала её и на заработанное расширяла ту же торговлю.

В августе две тысячи двенадцатого года ночной пожар уничтожил четыре прилавка, среди них место Эрмелинды. Люди не пострадали, но её прежней торговой точки не осталось. Она открыла новый прилавок возле лестницы и продолжила продавать рыбу. Затем весь рынок на четыре года закрыли для реставрации, торговцев перевели во временное помещение, а в сентябре две тысячи двадцать второго года вернули в обновлённый корпус.

В зале, где у пятилетней девочки помещались одна сардина и маленькие весы, теперь её имя стоит над рыбным прилавком номер сто семьдесят девять.