Парк сестёр-городов и кафедральный собор

Небольшой городской парк на площади Логан занял участок, который прежде почти не использовали; теперь в нём есть кафе, сад и неглубокий водоём. Купол кафедрального собора Святых Петра и Павла поднимается над парком, а сам собор служит общим главным храмом католической епархии. Пожертвований долго не хватало, стройку останавливали, и закончить её удалось только после того, как епархия согласилась занять деньги. В старых боковых стенах окна начинаются почти у карниза, а более поздние нижние проёмы появились лишь в апсиде за алтарём.

Круглый фонтан в парке устроен как карта без границ и материков. Филадельфия отмечена в центре, а одиннадцать струй обозначают её официальных побратимов: Флоренцию, Тель-Авив — Яффо, Торунь, Тяньцзинь, Инчхон, Дуалу, Кобе, Нижний Новгород, регион Абруццо, Экс-ан-Прованс и Франкфурт-на-Майне. Струи расположены по направлениям и на условных расстояниях от Филадельфии. Эти связи закреплены соглашениями мэров и предполагают обмены студентами, преподавателями, специалистами и городскими делегациями.

Международную программу городов-побратимов предложил президент Дуайт Эйзенхауэр в тысяча девятьсот пятьдесят шестом году. Филадельфия заключила первое такое соглашение с Флоренцией восемь лет спустя. Эту часть площади Логан посвятили городам-побратимам во время празднования двухсотлетия Соединённых Штатов в тысяча девятьсот семьдесят шестом году. Первая площадка оставалась почти пустой и привлекала мало людей. В две тысячи двенадцатом году её переделали в парк с кафе, садом, мелким прудом и игровым фонтаном. Дипломатические соглашения получили вполне бытовое применение: в тёплое время года между городами-партнёрами бегают дети.

От центра этой водяной карты хорошо видна особенность кафедрального собора Святых Петра и Павла: в длинных боковых стенах почти нет окон на уровне улицы. Их подняли под самый карниз из-за события, после которого католикам Филадельфии пришлось думать о храме как о здании, способном выдержать нападение.

В тысяча восемьсот сорок втором году Фрэнсис Патрик Кенрик, католический епископ Филадельфии, добивался, чтобы школьников-католиков не заставляли читать протестантский перевод Библии. Он просил разрешить им пользоваться католическим изданием или не присутствовать на таких занятиях. Городской школьный совет согласился. Противники католической иммиграции представили это решение как попытку подчинить школы церкви.

В мае тысяча восемьсот сорок четвёртого года толпы напали на католические дома, сожгли две церкви, монастырь, дома священников и библиотеку. Несколько человек погибли. Беспорядки прекратились лишь после прибытия губернатора и пяти тысяч солдат. Кенрик в это время добивался для растущей епархии общей главной церкви. После погромов замысел получил ещё одно условие: собор должен был оставаться трудной мишенью.

Священники Мариано Маллер и Джон Торнаторе, изучавшие архитектуру до рукоположения, подготовили первые эскизы с окнами только в верхнем ярусе. Молодой архитектор Наполеон Лебрен перенёс это решение в проект. Твёрдого документа с объяснением не сохранилось, но историки собора считают наиболее вероятной причиной страх нового антикатолического нападения. Местное предание добавляет сцену: будто бы строители велели самому сильному рабочему бросить камень вверх и начали окна выше точки, куда он сумел добросить. Кто именно отдал приказ, разные версии называют по-разному, поэтому это предание, а не установленный эпизод.

Кенрик хотел возводить собор только на собранные деньги, чтобы не оставить епархии огромный долг. В день памяти апостолов Петра и Павла, двадцать девятого июня тысяча восемьсот сорок шестого года, он обратился к католикам за пожертвованиями. Собор посвятили этим двум ученикам Христа потому, что церковная традиция считает их основателями христианской общины Рима. Кенрику был нужен местный кафедральный храм, связанный своим именем с римской церковью.

Денег оказалось мало. Через три года работы остановились. Кенрик уехал руководить архиепархией Балтимора, его преемник, епископ Джон Нойман, сохранил правило строить лишь на собранные средства и умер, не увидев готового собора. К тому времени стены уже подняли, а на куполе установили крест.

Завершение поручили Джеймсу Фредерику Вуду, епископу с опытом в банковском деле. Он подсчитал, что постоянные остановки сами увеличивают расходы, разрешил брать займы и довёл строительство до конца во время Гражданской войны. В ноябре тысяча восемьсот шестьдесят четвёртого года Вуд открыл собор; внутри ещё стоял временный деревянный алтарь, а значительная часть стен оставалась без росписей.

Позднейшие мастера добавили убранство и витражи, а в середине двадцатого века прорезали нижние окна в новой апсиде за алтарём. На старых боковых стенах окна по-прежнему начинаются там, куда, согласно преданию, не долетел брошенный камень.