Церковь Преображения Господня

Резное крыльцо ведёт к одной из церквей Кижского погоста. Нынешний деревянный храм поставили на месте прежнего, погибшего от молнии; позднее его закрыли, а затем реставраторы возвращали постройке облик, близкий к первоначальному. Крыльцо хранит след этой работы: на его столбах идут резные пояски, сделанные уже при восстановлении.

Преображенская церковь была главным летним храмом Кижского прихода. Её не отапливали, поэтому богослужения проходили в тёплую часть года, когда жители окрестных островов и береговых деревень могли съезжаться сюда по воде.

Название напоминает об евангельском событии: Христос поднялся с учениками Петром, Иаковом и Иоанном на гору, и они увидели его преображённым, с сияющим лицом и одеждами. Девятнадцатого августа этот эпизод отмечает православная церковь. Нынешний храм поставили в тысяча семьсот четырнадцатом году там, где стояла прежняя Преображенская церковь, сгоревшая от молнии в конце семнадцатого века. После реставрации сюда снова допускают посетителей, а в престольный праздник совершают литургию.

В тысяча девятьсот тридцать седьмом году храм закрыли. Последний священник, Александр Петухов, служил здесь до самого закрытия. Кижский столяр и бывший церковный староста Никита Григорьевич Маньшин продолжал звонить по праздникам, проводить панихиды и присматривать за церквями. Он жил столярным ремеслом и понимал деревянные постройки как мастер, а не как сторонний наблюдатель. В годы оккупации Маньшин и его жена Евдокия Ильинична оставались негласными хранителями погоста.

В тысяча девятьсот сорок восьмом году Маньшина пригласили в первую бригаду плотников-реставраторов. Архитектор Александр Ополовников добивался возвращения церкви облика, близкого ко времени её постройки. Маньшин изготовлял щиты для потолочного свода и восстанавливал утраченные детали крыльца.

Один сохранившийся столб служил образцом для недостающих. На нём было три резных пояска — порезки. Маньшин вырезал на новых столбах четыре. Ополовников потребовал объяснения, и плотник ответил, что нынешние мастера вправе продолжать традицию, если новая деталь выглядит лучше. Архитектор принял его довод.

В начале пятидесятых годов Маньшин стал официальным сторожем ансамбля: проверял пропуска и следил за посетителями. Он сам рассказывал им о церквях и получал замечания начальства за то, что религиозные убеждения мешали ему быть исключительно музейным служащим. На резных столбах нынешнего крыльца осталось по четыре порезки. На старом образце их было три.