Марторана

За барочными пролётами здесь прячется маленькое квадратное ядро старого храма: под куполом сохранились греческие надписи, а на деревянном поясе когда-то шли арабские молитвы греческой литургии. Церковь устроили рядом с домом влиятельного придворного для греческих и арабоязычных христиан Палермо, а заодно как семейную усыпальницу. Позднее монахини расширили храм, разобрали фасад с притвором, перекрыли двор и заменили средневековую апсиду большим святилищем. Поэтому барочные пролёты вплотную подходят к тесному мозаичному центру, и в одном здании видны два совсем разных времени.

У входа друг против друга стоят две мозаики. На одной Христос возлагает корону на Рожера Второго. На другой перед Богородицей лежит ниц человек, от которого в первоначальной мозаике уцелели только лицо и руки. Это Георгий Антиохийский — тот самый адмирал, в честь которого церковь официально называется Санта-Мария-дель-Аммиральо, Святой Марией Адмирала.

Георгий был сирийским христианином и зарабатывал умением считать чужие деньги. Он заведовал казной правителя Махдии, города на побережье нынешнего Туниса. По рассказу арабских хронистов, после смерти своего покровителя Георгий испугался его преемника, дождался дня, когда надзор ослаб из-за торжественной молитвы, и бежал на сицилийском корабле в Палермо. Подробности этого побега историки считают не вполне надёжными, но его прежняя служба в африканской казне сомнений почти не вызывает.

В Палермо Георгий предложил свои навыки Рожеру. Он знал греческий и арабский, умел собирать налоги и разбирался в делах африканского побережья. Сначала ему дали скромную должность окружного чиновника, затем поручили дипломатические поездки, управление и королевский флот. Адмиралом здесь называли сан, выросший из арабского титула эмира; Георгий одновременно был главным министром Рожера и командовал морскими походами. Его жалованье, положение и безопасность зависели от пользы, которую он приносил королю.

На вершине карьеры, в тысяча сто сорок третьем году, Георгий устроил рядом со своим домом церковь для греческих и арабоязычных христиан Палермо и будущую усыпальницу для своей семьи. Поэтому под куполом идут греческие надписи, а на деревянном поясе были написаны по-арабски молитвы греческой литургии. На одной мозаике Георгий велел показать своего покровителя Рожера в императорском облачении, получающим корону прямо от Христа. Напротив поместил себя: распластанного у ног Богородицы, которая просит Христа принять его дар и простить грехи дарителя.

Георгий умер в тысяча сто пятьдесят первом году. Для него, его матери и жены существовали надгробные эпитафии; их тексты дошли в старой пергаменной копии, а самих гробниц и надписей в церкви больше нет.

Имя «Марторана» появилось позднее. В тысяча сто девяносто четвёртом году палермская дворянка Элоиза Марторана вместе с мужем Гоффредо основала по соседству женский бенедиктинский монастырь. Его монахини предъявляли притязания на имущество, когда-то отданное Георгием своей церкви, и в пятнадцатом веке добились передачи самого храма. Король Сицилии Альфонс Арагонский присоединил его к обители. Фамилия основательницы монастыря перешла на церковь и в повседневной речи вытеснила имя адмирала.

Монахиням требовалось больше места. В тысяча пятьсот восемьдесят восьмом году они разобрали первоначальный фасад и притвор, перекрыли открытый двор и продлили храм до колокольни. В тысяча шестьсот девяностых годах снесли центральную средневековую апсиду, где, вероятно, находилась ещё одна мозаика Богородицы, и устроили нынешнее большое святилище. Отсюда резкий переход внутри: барочные пролёты бывшего монастырского храма примыкают к маленькому квадратному ядру Георгия.

Монастырь закрыли в тысяча восемьсот шестьдесят шестом году. С тысяча девятьсот тридцать седьмого года Марторана служит итало-албанской католической общине, и литургию здесь снова совершают по византийскому обряду. Фамилия Элоизы осталась на всём здании, имя Георгия — в официальном посвящении, а от самого адмирала на стене сохранились лицо и сложенные для молитвы руки.