Ивановская башня и Ивановский съезд

Ивановскую башню поставили у нижнего конца главной дороги через кремль. От волжских пристаней товары везли по Ивановскому съезду, через башенные ворота и дальше к Московскому тракту. Поэтому здесь устроили главный проезд, боковые ворота и выход на деревоземляную площадку с крупными пушками: защитники прикрывали торг, пристани и суда на Волге.

Название пришло снизу, от церкви Рождества Иоанна Предтечи. Иоанн Предтеча — христианский пророк, возвестивший приход Христа и крестивший его. Нынешний каменный храм освятили в тысяча шестьсот восемьдесят третьем году, но его деревянный предшественник стоял здесь раньше и дал имя башне, воротам и съезду.

К концу девятнадцатого века военные освободили башню. В тысяча восемьсот восемьдесят седьмом году сюда въехала губернская архивная комиссия: в бывших караульных помещениях разбирали старые бумаги и хранили музейные предметы. На рубеже веков башню использовали и нижегородские социал-демократы — для тайных заседаний, ночлега, партийного архива и встреч с участниками сормовских кружков. Эта деятельность была подтверждена людьми, которые сюда приходили.

Спор начался из-за одного посетителя. Павел Вишневский, служивший комендантом башни с тысяча восемьсот девяносто девятого по тысяча девятьсот второй год, запомнил лысого человека с клетчатым пальто на руке. Гость рассматривал старинные документы о кабальном холопстве, а затем отправился на пароход. Через четверть века Павлу стало казаться, что спутник назвал этого человека Владимиром Ильиным — одним из псевдонимов Ленина.

Брат Павла, архивист Иван Вишневский, ухватился за воспоминание ради самой башни. В середине двадцатых годов она оставалась без надлежащего ремонта. Вишневский хотел связать восстановление с юбилеем нижегородской партийной организации: если здесь действительно бывал Ленин, деньги на работы получить было легче. Для архивиста это был опасный способ убеждать. Он зарабатывал разбором документов и понимал, что неподтверждённая история ударит по его профессиональной репутации.

В октябре тысяча девятьсот двадцать седьмого года Вишневский попросил свидетельство у Василия Десницкого — бывшего участника подпольного кружка, который, согласно рассказу Павла, и привёл незнакомца. К тому времени Десницкий преподавал литературу в Ленинграде. Ответ пришёл через несколько дней: в тысяча девятьсот первом году Ленин в Нижнем Новгороде не был и вместе с Десницким в Ивановскую башню прийти не мог. Старыми грамотами интересовался сам Десницкий, а лысым посетителем мог оказаться другой член комитета. Десницкий подтвердил тайные собрания и хранение партийных бумаг, но отказался подкреплять ими легенду о Ленине.

Вишневский попытался повторить рассказ в тысяча девятьсот тридцать первом году, уже убрав часть опровергнутых подробностей. Следов публикации его заметки не найдено, а задуманного ремонта башни тогда не последовало. Полное восстановление начали в тысяча девятьсот сорок девятом году по другой программе; реставраторы под руководством Святослава Агафонова вернули башне зубцы, кровлю и утраченную высоту.

Теперь в арке стоят стеклянные двери музейной экспозиции о нижегородском ополчении. Памятной доски о посещении Ленина здесь нет: рассказ не выдержал одного письма человека, которого назвали свидетелем.