Дмитриевская башня

Проездная арка в нижнем ярусе башни ведёт с площади внутрь кремля; прежде через неё въезжали в городскую крепость. Перед воротами лежал ров, а подход защищали внешние укрепления. Когда военная роль прохода закончилась, ров скрылся под насыпью, а в башне разместили губернский архив; теперь здесь показывают музейные выставки.

Главные ворота Нижегородского кремля выглядят цельным сооружением шестнадцатого века. Однако высокий шатёр и расширяющийся пояс бойниц появились через четыре столетия после постройки крепости. Их возвели ради музея — вопреки находкам, обнаруженным в самой кладке.

Имя башни старше нынешнего здания. В четырнадцатом веке нижегородский князь Дмитрий Константинович укреплял этот въезд и построил перед ним церковь своего небесного покровителя, воина Димитрия Солунского. Исследователи спорят, от кого именно пошло название: непосредственно от князя или от стоявшей рядом церкви. Нынешнюю проездную башню построили уже в шестнадцатом веке, но Дмитриевской она осталась. Церкви давно нет, а имя князя и святого по-прежнему произносят у этих ворот.

К концу девятнадцатого века оборонять въезд уже не требовалось. Ров перед башней засыпали, прежние укрепления разобрали, внутри хранился губернский архив. Художник Андрей Карелин добивался открытия в городе художественного музея и передал для него пятьдесят произведений. Город готовился к Всероссийской выставке тысяча восемьсот девяносто шестого года, поэтому музей решили совместить с восстановлением главных кремлёвских ворот.

Проект поручили архитектору-реставратору Николаю Султанову. Он хотел придать башне торжественный древнерусский вид и одновременно впустить в выставочный зал достаточно света. Султанов подготовил два варианта завершения, не проведя здесь обмеров и раскопок. Саму башню он впервые увидел в день, когда привёз в Нижний Новгород готовые чертежи. Архитектор признавал оба варианта одинаково правдоподобными, но выбрал тот, где под крышей появлялись машикули — навесные бойницы для стрельбы вниз, — а над залом устраивался световой фонарь.

Во время работ местный архитектор Пётр Малиновский разобрал верхнюю кладку и обнаружил прямые зубцы. Находка показывала, что предложенного Султановым расширяющегося пояса здесь, вероятно, никогда не было. Члены Нижегородской учёной архивной комиссии, отвечавшие за изучение старины, велели перейти к варианту с прямым завершением. Строители уже начали его выполнять.

Губернатор Николай Баранов, руководивший музейным комитетом, потребовал остановиться. Он добивался открытия музея к выставке и считал обязательным проект, утверждённый столичной Археологической комиссией. Султанова срочно вызвали в Нижний Новгород. Архитектор продолжал защищать свою реконструкцию, хотя найденная кладка ей противоречила. Под нажимом губернатора комиссия отступила, а башню достроили по утверждённому варианту.

В тысяча восемьсот девяносто шестом году здесь открылся городской художественный и исторический музей. Карелин разместил в новых залах подаренные картины и исторические предметы; вскоре экспозицию посетили император Николай Второй и Александра Фёдоровна. Спустя несколько лет та же архивная комиссия назвала переделку «весьма произвольной» и даже «фантастической»: ради предполагаемого древнего облика люди уничтожили подлинные следы старого завершения.

Позднейшие реставраторы уже не стали снимать эту надстройку. Они сохранили её как работу другой эпохи. Расширяющийся пояс под кровлей и высокий шатёр — след решения Баранова и Султанова, принятого после того, как кладка подсказала противоположное. Под ними остаётся проезд крепости шестнадцатого века, а внутри по-прежнему устраивают музейные выставки.