Ресторан «Дуки Чейз»

Вывеска «Дуки Чейз» хранит семейное прозвище. Дуки звали Эдгара Чейза-старшего, который вместе с женой Эмили в тысяча девятьсот тридцать девятом году открыл небольшую лавку с сэндвичами и лотерейными билетами. Через два года супруги перенесли дело на Орлеан-авеню. Их сын, тоже Эдгар по прозвищу Дуки, играл в джазовом оркестре и помогал семье.

В тысяча девятьсот сорок шестом году Дуки-младший женился на Лии Ланж. До замужества она зарабатывала официанткой во Французском квартале и знала, как обслуживают посетителей в дорогих ресторанах. Чернокожие жители Нового Орлеана туда почти не попадали: городские заведения разделяли клиентов по цвету кожи. Лия перенесла знакомые ей правила обслуживания в семейную закусочную — поставила столы с белыми скатертями, ввела полноценные креольские блюда, а позднее развесила работы чернокожих художников. Так здесь появился один из первых городских ресторанов высокого класса, где чернокожий посетитель мог устроить семейный обед, деловую встречу или торжество.

Самые рискованные встречи проходили наверху. В эпоху расовой сегрегации совместное собрание чернокожих и белых активистов могло закончиться арестом, закрытием заведения или нападением. Лия и Дуки предоставляли им небольшую комнату на втором этаже. Семья получала письма с угрозами, однажды в ресторан бросили бомбу. Однако, по воспоминаниям Лии, во время собраний полицейские ни разу не вошли внутрь.

Осенью тысяча девятьсот шестидесятого года сюда приходили Орета Касл, молодая организатор движения за равные права, и Руди Ломбард, студент Университета Ксавье. Они руководили местным отделением Конгресса расового равенства — межрасовой организацией, которая добивалась отмены сегрегации ненасильственными акциями. Их ближайшей целью были обеденные стойки магазинов на Канал-стрит: чернокожим разрешали делать покупки, но отказывались подавать им еду на тех же местах, где сидели белые.

Лия позднее вспоминала, что акции в магазинах «Вулворт» и «Маккрорис» планировали именно в верхней комнате ресторана. Семнадцатого сентября Орета и Руди вместе с двумя товарищами вошли в «Маккрорис», заняли места у стойки и попросили их обслужить. Управляющий отказал. Когда четверо не ушли, он закрыл стойку и вызвал полицию. В суде управляющий признал, что посетители вели себя спокойно и что потребовал от них уйти из-за цвета кожи троих участников и потому, что четвёртый, белый студент, сидел вместе с ними.

Всех четверых арестовали и осудили за отказ покинуть магазин. Активисты продолжили бойкот, и к тысяча девятьсот шестьдесят второму году обе торговые сети начали обслуживать чернокожих покупателей у своих стоек. Ещё через год Верховный суд Соединённых Штатов отменил приговоры участникам акции. Судьи установили, что мэр и начальник полиции заранее запретили такие выступления, а значит, управляющий магазином действовал под прямым давлением городских чиновников.

Перед выходом на улицу участники ели у Лии, затем отправлялись на акции; после ареста те, кто мог, возвращались сюда. Сотрудники носили блюда наверх по узкой лестнице, пока за закрытыми дверями обсуждали следующий выход.

В январе две тысячи двадцать пятого года семья Чейз вновь открыла восстановленную верхнюю комнату. Ей сохранили прежние размеры, добавили лифт, на ступенях записали главные события борьбы с сегрегацией, а на стене изобразили проходившие здесь собрания. Теперь это снова обеденный зал: за столами сидят гости ресторана, названного в честь Эдгара Дуки Чейза-старшего.