Клэйборн-авеню под десятой магистралью

Над Клэйборн-авеню проходят шесть полос десятой межштатной магистрали. Бетонные опоры поставлены в широкую середину улицы — на «нейтральную землю», как в Новом Орлеане называют разделительную полосу. До появления эстакады здесь тянулся променад под дубами.

Улицу нанесли на карту в тысяча восемьсот двадцать шестом году и назвали в честь Уильяма Чарльза Коула Клэйборна, первого американского губернатора Луизианы. Её сделали шире пятидесяти метров: по центру проходили канавы, отводившие воду из Треме и Французского квартала. Позднее канавы засыпали, а в средней полосе начали сажать дубы. К середине двадцатого века их кроны образовали над променадом почти непрерывный навес.

Чернокожие предприниматели открывали вдоль Клэйборн-авеню аптеки, обувные мастерские, кафе, похоронные бюро и страховые конторы. Законы и обычаи сегрегации закрывали им доступ ко многим магазинам и общественным пространствам города, поэтому собственная торговая улица была вопросом заработка и повседневной самостоятельности. На ней покупали еду, искали врача, занимали деньги на лечение и хоронили родственников. В центральной полосе дети играли в мяч, проходили клубные шествия, джазовые похороны и чернокожий карнавал.

Луис Шарбонне Третий работал в семейном похоронном бюро возле перекрёстка Клэйборн и Сент-Филип. Семья занималась этим делом с тысяча восемьсот восемьдесят третьего года. Их доход зависел от жителей Треме и креольских семей, которые поколениями обращались к одним и тем же распорядителям похорон. Процессии из бюро выходили на Клэйборн — улица служила одновременно адресом предприятия и частью его работы.

В тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году городская комиссия по планированию включила Клэйборн-авеню в кольцо эстакад вокруг центра. Чиновники хотели подвести поток автомобилей из пригородов к деловому району. Широкая средняя полоса позволяла вести магистраль над существующей улицей, хотя для съездов и развязок штату всё равно пришлось приобрести сто пятьдесят пять участков. Эстакаду вдоль Французского квартала тогда собирались строить отдельно; Клэйборн не была её поздней заменой.

В феврале тысяча девятьсот шестьдесят шестого года рабочие парковой комиссии приехали с пилами и экскаваторами. Многие соседи узнали окончательный масштаб проекта, когда рубка уже началась. Шарбонне и другие владельцы пытались организовать сопротивление, но не успели его развернуть. Обязательных общественных слушаний ещё не существовало, чернокожих представителей в городских учреждениях было считаное число, а местные активисты добивались в это время права учиться, ездить и обедать без сегрегации. Деревья казались менее срочным фронтом, пока их не стали валить.

Строители убрали больше двухсот дубов. В тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году забили сваи, следом собрали дорожное полотно. Съезды перерезали прежние связи между кварталами, строительные работы лишили магазины привычного потока покупателей. Из ста двадцати трёх предприятий, работавших на этом участке в тысяча девятьсот пятидесятом году, спустя почти полвека оставалось сорок четыре. Владельцы закрывались или разъезжались по городу. Бюро Шарбонне уцелело: здание стояло чуть в стороне от главной полосы работ, а семьи Треме продолжали приносить сюда своих умерших.

После прокладки магистрали Шарбонне решил добиваться представительства для района сам и в начале семидесятых годов выиграл выборы в законодательное собрание Луизианы. Семейное бюро по-прежнему работает на Сент-Филип, а похоронные и воскресные шествия продолжают выходить на Клэйборн. Там, где люди шли между четырьмя рядами живых дубов, теперь стоят четыре ряда бетонных опор. На некоторых художники нарисовали дубовые стволы и ветви — точно поверх линии утраченного променада.