Площадь Конго

Круглая кирпичная площадка за воротами — Площадь Конго. Двести лет назад здесь не было ни арки, ни фонтанов, ни парковых дорожек. За линией старого городского вала лежала открытая общественная земля. В тысяча восемьсот семнадцатом году муниципальные чиновники назначили её местом, где по воскресеньям могли собираться порабощённые жители Нового Орлеана.

Французский Чёрный код, свод законов о рабстве, ещё с тысяча семьсот двадцать четвёртого года освобождал воскресенье от обычной работы. Свободы он не давал, права собираться — тоже. Люди всё равно встречались у дамб, во дворах и на плантациях. Городской ордонанс разрешил танцы и развлечения лишь по воскресеньям, до заката и там, где укажет мэр. Собрание в другом месте могло окончиться арестом и поркой. Открытый участок за валом позволял полицейским держать всю толпу на виду.

Сюда приходили полевые работники, домашняя прислуга, ремесленники, которых хозяева отдавали внаём, свободные чернокожие горожане. Вокруг площадки торговали преимущественно женщины. Они приносили то, что вырастили, поймали или приготовили сами: рисовые оладьи калас, пироги, пралине, жареный арахис, кофе и имбирное пиво. Для порабощённой продавщицы воскресная выручка была редкой суммой, которой она могла распоряжаться. Такие заработки копили и на выкуп из рабства — собственный или близкого человека.

Между торговыми рядами люди образовывали круги. В середине танцевали и играли музыканты; стоявшие снаружи хлопали, отвечали запевале и сменяли уставших танцоров. Выходцы из Сенегамбии, Бенина, региона Конго-Ангола и Карибских островов приносили разные языки, религиозные обряды, ритмы и инструменты.

В воскресенье тысяча восемьсот девятнадцатого года британский архитектор Бенджамин Генри Латроб, приехавший руководить строительством городского водопровода, насчитал здесь пятьсот или шестьсот человек. Он зарисовал два барабана и струнный инструмент с корпусом из высушенной тыквы. Играл на нём пожилой мужчина, вероятно помнивший музыкальную традицию ещё до прибытия в Луизиану. Латроб отнёсся к выступлению с презрением, однако записал и другое: беспорядка не было, и никто из опрошенных им горожан не мог припомнить вреда от этих еженедельных собраний.

Позднее к барабанам и африканским струнным инструментам добавились скрипки, треугольники и тамбурины. Участники соединяли знакомые им африканские и карибские приёмы с европейскими мелодиями. Публичные танцы здесь прекратились ещё до Гражданской войны, но связанные с ними ритмы, перекличка запевалы и хора, манера строить музыку вокруг танцующего круга продолжали звучать в чернокожих кварталах, у маскарадных индейцев, в духовых оркестрах и уличных процессиях. Историки не выводят весь джаз из одной площадки, но считают её одним из мест, где африканская музыкальная практика дольше всего сохранялась публично и вошла в музыку Нового Орлеана.

Слово «Конго» закрепилось за этими выступлениями ещё в колониальную эпоху: старые свидетельства называют танец «Конго», а к тысяча восемьсот восьмидесятым годам на картах появляется Площадь Конго. Это название не означает, что все собиравшиеся происходили из одной земли. Оно сохранило память о людях из региона Конго-Ангола и о танцах, которые горожане связывали с ними.

Луи Армстронг этих воскресных собраний видеть не мог: новоорлеанский трубач родился уже в тысяча девятьсот первом году. В своих записях он выдвинул импровизирующего солиста из состава ансамбля на первый план и стал одним из музыкантов, благодаря которым джаз услышали во всём мире. В тысяча девятьсот восьмидесятом году город посвятил ему парк и статую. Поэтому имя Армстронга написано на воротах: оно относится ко всему парку и к позднейшей истории новоорлеанского джаза, а не к старым танцам на площади.

От тех собраний не осталось ни прилавков, ни инструментов, ни первоначального покрытия — тогда здесь была открытая земля. Кирпичные окружности уложили при создании парка, повторив расположение танцевальных кругов из рисунков Латроба. Теперь воскресные барабанные круги собираются уже на этой кладке.