Магазин-стрит

Двадцать четвёртого апреля тысяча семьсот восемьдесят восьмого года городской землемер Карлос Трюдо нанёс на план первые пять кварталов будущей Магазин-стрит. Новый Орлеан ещё восстанавливался после пожара, уничтожившего большую часть старого города, и семья Гравье решила разделить соседнюю плантацию на участки для нового предместья. Трюдо назвал одну из улиц Калье-де-Альмасен — улицей склада. Она начиналась у укрепления, возле которого находились табачный склад и хранилище пороха. Какой из двух складов дал ей имя, точно не установлено.

Большинство горожан говорило по-французски и произносило название по-своему — Рю-де-Магазен. Позднее англоязычные жители превратили его в Магазин-стрит. Английское «мэгэзин» здесь сохранило старое значение хранилища; к журналам название отношения не имеет. Первые пять кварталов лежали далеко отсюда, возле нынешней таможни. До этого места улицу продлевали по частям, по мере того как владельцы плантаций продавали землю под новые кварталы.

Торговлю именно у нынешнего перекрёстка собрал рынок Девятой улицы. Во второй половине девятнадцатого века городские чиновники устраивали общественные рынки там, где можно было контролировать продажу свежего мяса и овощей, сдавать прилавки и взимать лицензионные сборы. Для продавца арендованный прилавок обходился намного дешевле отдельной лавки. Начать торговлю мог человек с небольшим капиталом: требовались поставщики, ежедневная работа и деньги за место.

Чиновники не полагались только на привлекательность рынка. Когда предприниматели стали открывать частные продуктовые лавки, городской совет в тысяча девятьсот первом году запретил им работать ближе девяти кварталов от общественного рынка. Покупателям из окрестных домов оставили мало выбора, и поток людей шёл сюда. Рядом открывались сапожные и ремонтные мастерские, кофейные стойки, магазины одежды и рестораны. Банкиры последовали за наличными деньгами: напротив рынка появилось отделение, в названии которого прямо указывался рынок Девятой улицы.

Предприниматели этой округи понимали цену такому соседству. Осенью тысяча девятьсот третьего года они потребовали у газеты «Дейли Стейтс» такую же рекламную полосу, какую уже получили торговцы другого городского рынка. В ноябре вышел большой выпуск о рынке Девятой улицы и ближайших заведениях. Владельцы рассказывали, чем торгуют, как начали дело, где живут и кто может за них поручиться. Для мелкого торговца это была проверка репутации: покупателю предлагали доверять не вывеске, а человеку за прилавком.

Предприниматели, открывавшие угловые бакалейные лавки, постепенно научились обходиться без общественных рынков: холодильное оборудование позволяло хранить продукты в отдельных магазинах, а автомобили меняли привычные маршруты покупателей. Городская защита лишь отсрочила исход. К тысяча девятьсот пятидесятым годам все четыре общественных рынка Магазин-стрит закрылись.

Между Девятой и Хармони-стрит по-прежнему стоит здание бывшего рынка, теперь разделённое между другими заведениями. Через Хармони сохранился банк, который пришёл к рыночной кассе. Рынка больше нет, но магазины вокруг него остались именно на тех кварталах, куда продавцы мяса и овощей когда-то приводили покупателей.