Рынок Пиньясекка

Рыбные прилавки, овощные ящики, лавки с колбасами и сырами, жаровни и хозяйственные товары вытянуты вдоль улиц Пиньясекка и Портамедина. Этот рынок устроен как длинный проход между площадью Карита и Монтесанто. Торговля держится на потоке людей, который шёл здесь задолго до появления железных дорог.

Само имя относится к исчезнувшему пейзажу. В шестнадцатом веке здесь лежали сады семейства Пиньятелли. Когда в тысяча пятьсот тридцать шестом году прокладывали Виа Толедо, зелёные участки начали расчищать. По одной версии, уцелела единственная сосна, которая позднее засохла. Сосну по-неаполитански называли «пинья», поэтому Пиньясекка означает «сухая сосна». Достоверной записи об этом дереве нет: происхождение названия сохраняет местная традиция.

Причину появления рынка лучше объясняет городская стена. Ещё в пятнадцатом веке к площади Карита спускались люди и товары с Вомеро. Возле нынешнего Монтесанто путь преграждали укрепления. Чтобы попасть внутрь, приходилось идти к воротам Спирито-Санто, другому городскому входу. Для тех, кто нёс товар на продажу, такой крюк означал лишнее время в дороге.

В тысяча пятьсот девяносто седьмом году жители склонов самовольно пробили в стене отверстие высотой примерно с человека. Их имён документы не сохранили. Они рисковали наказанием за порчу укреплений, зато получили прямой путь к городским улицам. По-неаполитански дыру называли «пертузо», и проход вошёл в обиход как Порта-Пертузо — ворота-дыра.

Сорок три года спустя Рамиро Нуньес де Гусман, герцог Медина-де-лас-Торрес и испанский наместник, отвечавший за порядок у городских входов, узаконил проход. Вместо пролома возвели каменные ворота и назвали Порта-Медина — по герцогскому титулу заказчика. Жители продолжали пользоваться старым именем Порта-Пертузо. Самовольная лазейка стала официальным входом, а товары с холмов получили короткую дорогу к площади Карита, где в семнадцатом веке уже действовал многолюдный продовольственный рынок.

В тысяча восемьсот семьдесят третьем году неаполитанский муниципалитет договорился с французской компанией, собиравшейся устраивать здесь рынки, и приказал снести Порта-Медина. Торговля к тому времени давно заполняла эту линию; теперь исчезло и последнее сужение на её пути.

Через одиннадцать лет журналистка и писательница Матильда Серао зафиксировала результат. Она описала непрерывный рынок от площади Карита через Пиньясекку и Монтесанто до Вентальери. Магазины помещались в домах, но торговцы вынесли на улицу макароны, овощи, фрукты, колбасы, сыры и рыбу. Утром продавец тунца назначал полную цену, а к вечеру снижал её: день заканчивался вместе с запасом товара. Улица давала продавцу покупателей именно тогда, когда промедление превращалось в убыток.

Позднее к старому потоку со склонов добавились пассажиры станций и фуникулёра Монтесанто. На доме напротив станции сохранилась мраморная надпись: здесь стояли Порта-Медина, построенные в тысяча шестьсот сороковом году и уничтоженные для общественной пользы в тысяча восемьсот семьдесят третьем. Самих ворот нет; их официальный титул остался в названии Виа Портамедина, а рынок занимает дорогу, которую жители когда-то прорубили в стене.