Мечеть Коски Мехмед-паши

Над входом в мечеть каменная плита называет её строителем Коски Мехмед-пашу. Сам Мехмед до завершения работ не дожил. Купол и минарет над Неретвой появились потому, что его замысел подхватил другой человек — младший брат, шейх Махмуд-эфенди.

Мехмед был уроженцем Мостара, но зарабатывал далеко от дома. Сначала он служил рознамеджи — секретарём, который вёл ежедневные записи великого визиря Лалы Мехмед-паши Соколовича. Вместе с ним Мехмед ходил в военные походы по Венгрии и Австрии и составлял походный дневник. Затем стал военным дефтердаром, то есть чиновником, отвечавшим за полевую казну. Его положение зависело от точности счетов и от исхода кампаний, в которых он сопровождал армию.

Часть заработанного Мехмед решил вернуть в родной город. Он выделил двести тысяч акче, османских серебряных монет, и распорядился сначала построить мечеть, а остаток потратить на ханиках — дом для суфийской общины. В девяти комнатах должны были жить бедные дервиши, в отдельном зале — проходить совместные молитвы. Из доходов вакуфа, то есть неотчуждаемого благотворительного фонда, каждому жильцу полагались две акче в день на еду, а шейху — жалованье за проповеди и занятия. Фонд поддерживали также доходы от недвижимости в Мостаре и окрестных селениях.

Мехмед умер в тысяча шестьсот одиннадцатом году. Управление деньгами и стройкой он заранее поручил учёному брату Махмуду, предоставив ему самому решать дела вакуфа. Махмуд довёл мечеть до завершения; надпись над дверью датирует её тысяча шестьсот восемнадцатым — тысяча шестьсот девятнадцатым годом. Вероятно, он же стал первым шейхом ханикаха. Так возле Малой Тепы возникла первая суфийская обитель такого рода в Герцеговине. Позднее ханиках превратился в медресе и готовил служителей мечетей до тысяча девятьсот двадцать пятого года.

Нынешние минарет и росписи прошли через ещё одно завершение чужой работы. Во время войны тысяча девятьсот девяностых минарет был сбит до основания, в главном куполе осталось пять пробоин, а каменный портал минбара — кафедры для пятничной проповеди — раскололся на части. Реставраторы закрыли пробоины подходящим камнем, заново сложили минарет, соединили обломки минбара и восстановили растительный орнамент на новой штукатурке. Работы оплатила турецкая Дирекция по делам религии; в тысяча девятьсот первом году мечеть снова открыли для молитвы.

Она и сейчас остаётся действующей мечетью, хотя сюда пускают посетителей и разрешают подниматься на минарет. Над дверью по-прежнему назван Мехмед, который дал деньги и правила, а к востоку от здания стоит турбе, которое местное предание связывает с Махмуд-бабой — братом, закончившим его мечеть.