Храм Воскресения в Кадашах

В морозы прихожане молились внизу, в тёплой Успенской церкви, а летом поднимались в холодный верхний храм. Отсюда высокий двухэтажный объём и белая с красным колокольня. Кадашевские купцы оплатили строительство нынешнего здания в конце семнадцатого века, а главный престол наверху посвятили Воскресению Христа, давшему храму имя.

Десятилетний Николай Шуленин стоял у храма и смотрел, как рабочие спускают с колокольни большой колокол. Малые сняли быстро, этот тянули на канате с большим трудом. Взрослые плакали, а мальчику было интересно, удастся ли сдвинуть такую тяжесть.

Николай был здешним алтарником: зажигал свечи, разжигал уголь для кадила, передавал священникам поминальные записки. Его отец работал шофёром, мать не имела профессии. Сверстники дразнили мальчика «попиком», взрослые прихожане боялись лишнего слова, но службы шли ежедневно. Зимой молились в нижней, тёплой церкви Успения Богородицы, летом поднимались в верхнюю, холодную. Её главный престол посвятили Воскресению Христа из мёртвых — пасхальному событию, которое дало имя всему храму.

Такое устройство появилось здесь в конце семнадцатого века, когда кадашевские купцы оплатили строительство нынешнего двухэтажного здания. Высокую колокольню пристроили к нему перед освящением в тысяча шестьсот девяносто пятом году. Позднее прихожанин Иван Садовников, владевший шёлковой фабрикой, завещал деньги на главный колокол весом в триста пудов. Его заработок зависел от торговли дорогой тканью; часть фабричного капитала он распорядился оставить своей приходской церкви.

В тысяча семьсот пятидесятом году московский литейщик Константин Слизов выполнил заказ с размахом: отлил колокол в четыреста пудов — около шести с половиной тонн. Эта бронзовая громада провисела на кадашевской колокольне почти два столетия.

В тысяча девятьсот тридцать четвёртом году храм закрыли. Именно тогда Николай Шуленин увидел, как колокол Садовникова спускают вниз. Сам мальчик вместе с матерью стал ходить в другие московские церкви. Позднее, когда Николай женился, его супруга боялась потерять место в государственном учреждении из-за церковности мужа, и он приходил молиться лишь во время поездок к матери в Кадаши.

Снятые колокола передали Большому театру. Благодаря этому их не переплавили: настоящий кадашевский звон использовали в опере Мусоргского «Борис Годунов». Храм тем временем служил архивом, спортивным клубом, затем мастерскими реставраторов.

Теперь богослужения снова идут и в верхнем Воскресенском, и в нижнем Успенском храме. Но шеститонного колокола на бело-красной башне нет. Два исторических кадашевских колокола по-прежнему находятся в Большом театре.