Палаты бояр Романовых

Палаты бояр Романовых выросли из городской усадьбы боярской семьи: здесь жили хозяева, а нижний ярус служил для хозяйства. Белокаменный первый этаж и подвалы принадлежат к самым старым уцелевшим частям дома; над ними виден деревянный терем. Ещё в середине шестнадцатого столетия усадьбой владел Никита Романович Юрьев, от имени его отца пошла фамилия Романовых. Пожары, монастырские переделки и жильцы-арендаторы так изменили здание, что цельный боярский дом со временем распался.

Сразу после коронации, в тысяча восемьсот пятьдесят шестом году, император Александр Второй распорядился вернуть этим палатам первоначальный вид и открыть в них музей своих предков. Новому государю требовалось наглядно связать собственную семью с первым царём династии. Для этого старый дом следовало сначала превратить в убедительный дом Романовых.

Место выбрали не произвольно. С середины шестнадцатого века палаты входили в усадьбу боярина Никиты Романовича Юрьева. Его дети стали именоваться Романовыми по имени своего деда Романа Юрьевича. По преданию, здесь родился внук Никиты — Михаил Фёдорович, которого в тысяча шестьсот тринадцатом году избрали первым царём из этого рода. Документа, подтверждающего рождение именно в этих палатах, нет. В девятнадцатом веке учёная комиссия установила, что здание действительно принадлежало романовскому двору, но доказать место рождения Михаила не смогла.

К этому времени цельного боярского дома давно не существовало. Пожары, монастырские ремонты и переделки арендаторов изменили его до неузнаваемости. Самыми древними оставались подвалы и часть нижнего хозяйственного этажа. Александр Второй заплатил Знаменскому монастырю двадцать тысяч рублей, передал здание Московской дворцовой конторе и поручил восстановление Фёдору Рихтеру — академику архитектуры и главному архитектору Большого Кремлёвского дворца.

Рихтер разбирал поздние стены, искал заложенные окна, старые дверные проёмы, лестницы и тайники. По этим следам он определял прежнее расположение комнат. Однако следов хватало не везде. Деревянный терем, галерею, балкон и парадную лестницу пришлось строить заново по его проекту. Мебель изготавливали по образцам из Оружейной палаты, кремлёвского Теремного дворца, старинных изображений и тканей. Изразцовые печи тоже сделали специально для музея. Подлинные вещи шестнадцатого и семнадцатого веков расставили внутри созданных заново комнат: трапезной, кабинета боярина, комнаты сыновей, светлицы и покоев боярыни.

Особенно ясно этот способ обращения с прошлым виден в Трапезной палате. Когда рабочие расчистили её своды, оказалось, что старые стены были гладкими, без украшений. Рихтер всё же предложил расписать потолок. Орнамент он взял с грамоты об избрании Михаила Фёдоровича на царство: стебли, листья, цветы и плоды. Александр Второй настоял, чтобы художники добавили романовского грифона, двуглавого орла и вензель Михаила Фёдоровича. Эти знаки не обнаружили под штукатуркой — их поместил туда император, создававший семейный музей.

В августе тысяча восемьсот пятьдесят девятого года «Дом бояр Романовых» открылся. Посетителей впускали дважды в неделю, не больше восьми человек одновременно. Они входили в комнаты, где настоящие древние предметы соединялись с представлением девятнадцатого века о боярском быте.

Почти через столетие реставраторы назвали работу Рихтера фальшивой. Предлагали разобрать сделанные им печи и уничтожить роспись Трапезной. Реставратор Александр Корин добивался её сохранения: гладкого свода семнадцатого века за ней всё равно не осталось, зато сама роспись уже стала свидетельством ранней русской реставрации. Нашли компромисс — потолок заклеили бумагой и закрасили. Так орлы, грифоны и вензель провели около двадцати пяти лет под белым слоем.

В восьмидесятых годах двадцатого века бумагу сняли. Отставшую штукатурку два года укрепляли раствором, вводя его шприцами в пустоты под росписью. Нынешние грифоны, двуглавый орёл и буквы имени Михаила Фёдоровича остались там, куда их велел поместить Александр Второй: на потолке боярской комнаты, придуманной для первого русского мемориального музея.