Успенский Брусенский монастырь

В тысяча восемьсот сорок восьмом году в Брусенском монастыре обрушился ветхий жилой корпус. Монахини едва не погибли. Новая настоятельница Олимпиада была прислана сюда, чтобы привести в порядок обитель, где разваливались деревянные кельи и не хватало денег на ремонт старой церкви. Теперь ей предстояло расселить сестёр, а строить было не на что.

В жизнеописании Олимпиады сохранился эпизод: коломенский купец Филипп Тупицын увидел плачущую игуменью, расспросил о случившемся и пообещал помочь возвести каменные кельи. После него деньги стали давать другие состоятельные горожане. Олимпиада построила несколько жилых корпусов, устроила для сестёр общую трапезу, а затем взялась за самый дорогой замысел — большой Крестовоздвиженский собор.

Новый храм понадобился из-за старой Успенской церкви. Маленький белый шатровый храм относится к тысяча пятьсот пятьдесят второму году. Летом этого года Иван Четвёртый собирал в Коломне войско перед походом на Казань; после победы церковь поставили в кремле в память о походе. От посвящения храма церковному празднику Успения Богородицы монастырь получил первую часть названия. Слово «Брусенский» большинство исследователей связывает с брусом: первые кельи, ограда и другие постройки были деревянными, или, как тогда говорили, брусенными. Точного объяснения названия документы не сохранили. После разорения в Смутное время прежний мужской монастырь восстановили уже как женский.

К середине девятнадцатого века древняя Успенская церковь обветшала и не вмещала всех сестёр. Но решение Олимпиады строить рядом огромный пятишатровый собор казалось опасным даже её церковному начальству. Епископ Евгений, приехавший навестить двух родственниц-монахинь, напомнил настоятельнице евангельскую притчу о человеке, который заложил башню, не рассчитал расходов и не смог её закончить. Для игуменьи это было прямое предупреждение: незавершённая стройка могла оставить общину и без денег, и без нового храма.

Олимпиада продолжила собирать пожертвования. Один из крупнейших вкладов сделал московский благотворитель Яков Ермаков, чья дочь жила здесь в монашестве под именем Феофания: он оплатил внутреннюю отделку собора. Через три года епископ Евгений снова приехал в Коломну, увидел почти завершённое здание, признал, что ошибся, и подарил для алтаря Евангелие. В тысяча восемьсот пятьдесят восьмом году собор освятили.

Монахини получили каменные корпуса, общую трапезу и просторный храм. К началу тысяча восемьсот семидесятых годов здесь уже действовало большое хозяйство и жила устроенная женская община. После долгого перерыва монашескую жизнь возобновили в тысяча девятьсот девяносто седьмом году; сегодня здесь снова живут монахини и проходят богослужения.

Олимпиада умерла в тысяча восемьсот семьдесят третьем году. Сёстры заранее добились разрешения похоронить её внутри монастыря — справа от въездных ворот, напротив возведённого ею Крестовоздвиженского собора. Эту могилу монахини называли «нашей вратарницей».