Рипа ди Порта Тичинезе и Алцаиа Навильо Гранде

Столы кафе заняли обе стороны канала, но их разные названия остались от времён, когда берега выполняли разную работу. Рипа ди Порта Тичинезе — берег у Порта Тичинезе. Алцаиа Навильо Гранде — дорога для бечевы, каната, которым лодочники тянули суда против течения.

С грузом лодочники шли к Милану по воде: течение само несло баржи к Дарсене. После разгрузки судно требовалось вернуть к озеру Маджоре и каменоломням, иначе следующий рейс не состоялся бы. Грести вверх на тяжёлой барже было бесполезно. Поэтому распорядитель собирал в Дарсене до двенадцати судов, связывал их носом к корме и нанимал возчиков с лошадьми. Они выходили именно на Алцаиа и тянули караван отсюда.

Первый участок до Кастеллетто-ди-Аббьятеграссо занимал около суток. Дальше течение становилось сильнее: двенадцать лошадей могли вести только шесть барж. Доставив их, возчики возвращались за оставшимися. Весь подъём к верховьям растягивался как минимум на две недели. Лодочники зарабатывали не одной эффектной доставкой в Милан, а повторением этого круга: спуститься с грузом, разгрузиться, вернуть судно и снова принять заказ.

Канат проходил через кольца и огибал каменные углы. Возле входа в Дарсену на гранитном парапете до сих пор видна глубокая борозда, которую он проточил за множество рейсов. Это буквальный след занятия, давшего имя Алцаиа.

В тысяча девятьсот тридцатые годы владельцы барж начали ставить вместо лошадей небольшие тракторы, способные пройти под низкими мостами. Затем заказчики всё чаще выбирали грузовики. Тридцатого марта тысяча девятьсот семьдесят девятого года по этому отрезку прошла последняя грузовая баржа: стальной корпус длиной тридцать восемь метров доставил в Дарсену сто двадцать тонн песка. После разгрузки новых коммерческих рейсов уже не назначили.

Эрмано Коломбо, последний лодочник Навильо Гранде, принадлежал к поколению, которое ещё жило этим ремеслом. Его сын Энрико вспоминал работу отца как изнурительную и опасную: в тумане одна ошибка у руля могла закончиться падением в воду. Сам Энрико лодочником не стал — он выбрал ресторанное дело. В две тысячи пятнадцатом году ему ненадолго передали руль восстановленной старой баржи, которую провели к Дарсене в память о прежних рейсах.

Когда грузовые заказы прекратились, художники, торговцы и антиквары, работавшие на этих берегах, стали устраивать здесь выставки под открытым небом и небольшие рынки. В тысяча девятьсот восемьдесят втором году они создали общее объединение для таких мероприятий. Поэтому нынешняя вечерняя полоса ресторанов, мастерских и лавок выросла вдоль бывшего грузового пути, а ежемесячный рынок антиквариата по-прежнему занимает почти два километра набережной. У самой Дарсены между его прилавками и столиками остаётся гранит с канавкой от каната.