Старая Шарите

Каменные галереи поднимаются вокруг двора тремя ярусами, а над часовней в центре стоит овальный купол. За почти глухими наружными стенами четыре крыла складываются в замкнутый квартал, который долго служил приютом и местом работы для его обитателей: тут действовали ремесленные мастерские. Потом в опустевших помещениях жили семьи, а теперь их занимают музеи, выставки и исследовательские центры.

В тысяча шестьсот сорок первом году городской совет приказал нищим марсельцам явиться сюда и остаться, а приезжим — покинуть город за двое суток. Каноник соседнего собора Ла-Мажор Эмманюэль Пашье добивался, чтобы бедняков собрали под одной крышей и содержали на пожертвования и заработанное ими самими. Он привлёк семьдесят двух благотворителей; на их деньги здесь, на тогдашней площади Обсерванс, купили несколько домов. Приют назвали в честь Богоматери, Матери Милосердия. Французское слово «шарите» и означает милосердие.

Милосердие быстро приобрело замки и охрану. Десять вооружённых стражников в красной форме ходили по Марселю за нищими и бродягами. Их называли «охотниками за нищими». Горожанам обещали награду за доносы, однако некоторые марсельцы вступались за преследуемых и нападали на стражников. Пойманных уроженцев города запирали в Шарите, чужаков высылали. За попытку побега могли выставить у позорного столба или заклеймить раскалённым железом.

Обитатели Шарите должны были оплачивать своё содержание работой. Внутри действовали мастерские сапожников, плотников, каменщиков и ткачей. Девочек учили шить, мальчиков — чтению, письму, навигации и управлению судном, а затем распорядители отдавали детей в ученики, матросы или домашнюю прислугу. Заболевших отправляли в соседний Отель-Дьё: здешний «общий госпиталь» предназначался прежде всего для изоляции и перевоспитания бедных, а не для лечения. В отдельные годы людей набиралось больше тысячи, и четверым приходилось делить одну кровать.

Старые дома уже не вмещали всех. В тысяча шестьсот семьдесят первом году распорядители поручили уроженцу этого квартала, королевскому архитектору Пьеру Пюже, начать нынешнее здание. Они поставили перед ним точное условие: благотворители и управляющие не должны были смешиваться с подопечными, а мужчин, женщин и детей следовало разводить по отдельным частям комплекса.

Отсюда четыре почти глухих снаружи крыла, три яруса галерей и часовня посреди замкнутого двора. В самой часовне стояли решётки; отдельные лестницы и проходы позволяли разным группам присутствовать на службе, не встречаясь друг с другом. Овальный купол Пюже накрывал помещение, где даже молитва проходила по заранее разделённым маршрутам.

После революции принудительный труд отменили, а сюда стали принимать главным образом сирот и неимущих стариков. В тысяча восемьсот девяностом году их перевели в новый приют Сент-Маргерит. Марсельцы называли его Новой Шарите, а оставшееся здание — Старой. Так нынешнее название отмечает не возраст архитектуры сам по себе, а переезд самого учреждения.

Позднее в опустевших палатах устроили жильё. После уничтожения части кварталов у Старого порта сюда поселили оставшихся без домов горожан; к пятидесятым годам в Шарите жили сто сорок шесть семей. Когда писательница Эдмонда Шарль-Ру привела сюда фотографа Робера Дуано, жильцы забросали гостей тем, что оказалось под рукой: они боялись, что фотографии ускорят выселение. По той же причине рабочим не дали начать ремонт часовни.

Одновременно Жан Шерпен, основатель объединения «Искусство и книги Прованса», добивался превращения Шарите в дом науки и искусства. Другие предлагали снести жилые корпуса, построить на их месте новые дома и оставить одну часовню. Здание сохранили целиком; семьи к тысяча девятьсот шестьдесят второму году переселили, а после долгой реставрации здесь открылись музеи, выставочные залы и исследовательские центры.

Реставраторы убрали решётки, двойные запоры у входа и перегородки двора. Большинство камней аркад пришлось заменить по одному. Места прежних ограждений отметили рядами мелкой брусчатки: сейчас через них свободно проходят посетители двух музеев, а когда-то эти линии не позволяли обитателям Шарите встретиться даже у центральной часовни.