Тейт Модерн

Кирпичный корпус у Темзы строили для электростанции Бэнксайд. Когда станцию закрыли, архитекторы сохранили её громадный Турбинный зал, но вынесли машины. В двухтысячном году здесь открылся музей искусства двадцатого и двадцать первого веков — Тейт Модерн. Бывшее помещение для генераторов стало главным входом и площадкой для произведений, которые художники создают специально под его размеры.

Название «Тейт» происходит от фамилии Генри Тейта, сахарного промышленника и коллекционера. В конце девятнадцатого века он хотел передать свои картины государству, добавил деньги на отдельное здание, и открывшуюся галерею стали называть его именем. Позже собрание разделили: британское искусство осталось в Тейт-Бритен, а современное перевезли сюда.

В две тысячи седьмом году колумбийской скульпторше Дорис Сальседо заказали очередную работу для Турбинного зала. Другие художники заполняли это пространство огромными предметами. Сальседо решила ничего в него не ставить. Она потребовала вскрыть бетонный пол от одного конца зала до другого.

Сальседо приехала в один из главных европейских музеев с историей людей, которых принимающее общество считает чужими. Она задумала трещину как границу: у самого входа тонкую, затем всё более широкую и глубокую. В её бетонные стенки была вмурована металлическая сетка, похожая на ограждение. Работу она назвала «Шибболет».

Это слово взято из библейского рассказа. Воины Галаада захватили переправы через Иордан и заставляли бегущих ефремлян произносить слово «шибболет». Ефремляне говорили его с другим выговором, выдавали своё происхождение и погибали. Слово стало обозначать признак, по которому своих отделяют от чужих. Сальседо дала такое имя разлому, пересекавшему вход в музей.

Замысел требовал настоящего повреждения здания. Куратор Ахим Борхардт-Хуме, отвечавший за подготовку заказа, не мог единолично разрешить оставить на полу постоянный шрам. Решение пришлось поднять до директора Тейт Николаса Сероты. Он поддержал Сальседо и позволил вскрыть бетон.

Художница вместе с архитекторами и инженерами четырнадцать месяцев готовила сложные части разлома в Боготе. Затем их перевезли в Лондон. Здесь строители прорезали пол, вынули длинную полосу бетона, выкопали углубление и ещё месяц устанавливали привезённые элементы. Получилась извилистая трещина длиной сто шестьдесят семь метров.

Сальседо ожидала, что посетители могут её не заметить: вместо привычной скульптуры под потолком работа уходила вниз. Но люди приходили именно ради разлома, рассматривали сетку внутри и пытались понять, действительно ли музей разрешил расколоть собственный пол.

Весной две тысячи восьмого года выставка закончилась. Трещину залили бетоном, однако поверхность полностью не выровняли. Инсталляции больше нет, а по полу Турбинного зала до сих пор тянется заполненный шов — тот самый участок, который Серота разрешил вскрыть для Сальседо.