Росиу

Волнистая мостовая расходится по широкому свободному участку среди домов, заново выстроенных после землетрясения. При перестройке центра его не заняли кварталами: старое слово «росиу» означало общую открытую землю, которой пользовались горожане. Здесь узнавали новости, делали покупки, собирались на праздники и публичные казни; когда городу требовалась большая толпа, она уже была здесь.

У бронзового Педру Четвёртого на вершине колонны в правой руке лежит свёрнутый документ. Это Конституционная хартия, которую он даровал Португалии в тысяча восемьсот двадцать шестом году. Через двенадцать лет спор об этой бумаге закончился здесь стрельбой.

Педру Четвёртый в Португалии и Педру Первый в Бразилии — один человек. Он провозгласил независимость Бразилии и стал её первым императором, а после смерти отца унаследовал ещё и португальскую корону. В Лиссабон он тогда не приехал: из Рио-де-Жанейро издал Хартию, ограничивавшую монарха парламентом, и передал португальский престол семилетней дочери Марии. Когда её дядя захватил трон, Педру отказался от бразильской короны, вернулся в Европу и возглавил войну за права дочери. Мария Вторая стала королевой, а её отец умер вскоре после победы.

В тысяча восемьсот тридцать шестом году правительство назвало Россиу площадью Дом Педру. Старое имя всё равно сохранилось. Португальское слово «россиу» означало общее открытое место, которым пользовались горожане. После землетрясения дома вокруг выстроили заново, но свободный участок оставили. Сюда приходили за покупками и новостями, здесь устраивали праздники, казни и политические сборы. Тот, кому требовалась городская толпа, знал, где её искать.

Либералы к тому времени спорили уже между собой. Сторонники конституции тысяча восемьсот двадцать второго года требовали прямых выборов и одной палаты парламента. Хартия Педру предусматривала косвенные выборы и верхнюю палату, где места получали по наследству или королевскому назначению. В сентябре тысяча восемьсот тридцать шестого года лиссабонская Национальная гвардия заставила Марию Вторую временно вернуть старую конституцию. Национальная гвардия была неоплачиваемым ополчением граждан; особенно решительно выступал батальон мастеров военно-морского Арсенала. Эти люди зарабатывали в мастерских, а в строй выходили со своим политическим требованием.

Их командир, морской офицер и инспектор Арсенала Рикарду Жозе Родригеш Франса, добивался сохранения сентябрьских завоеваний. Девятого марта тысяча восемьсот тридцать восьмого года его батальон занял Арсенал. Франса заключил с представителем правительства соглашение: гвардейцы освобождают здание, а их не преследуют. Они прошли до Россиу и разошлись. В тот же вечер глава правительства и генерал Са да Бандейра снял Франсу с должности и распустил мятежные батальоны.

Через четыре дня гвардейцы снова взялись за оружие. Они требовали вернуть Франсу и опасались, что королева восстановит Хартию своего отца. Правительственные солдаты вытеснили их с позиций, но Са да Бандейра ещё надеялся закончить дело без нового боя. Он лично вошёл между вооружёнными людьми, уговорил их спуститься к Россиу и шёл вместе с ними.

Источники расходятся в том, обещали ли гвардейцы сдать ружья или настаивали на праве унести их домой. На самой площади их командиры вошли с Са да Бандейрой в один из домов, чтобы договориться о порядке разоружения. Снаружи раздался выстрел. Кто выстрелил первым, современники так и не установили. Рота муниципальной гвардии, подошедшая со стороны Руа-да-Палма, дала залп по площади. Пули попали и в гвардейцев, и в людей, оказавшихся на Россиу по делам или из любопытства. Гвардейцы ответили из ружей и дважды выстрелили из привезённых пушек. С наступлением темноты уцелевшие бросили оружие и разбежались по соседним улицам.

Число погибших осталось спорным; обычно называют около ста человек. Вооружённое крыло радикальных либералов было разгромлено, батальоны распустили, хотя их командиров судить не стали. Четвёртого апреля Мария Вторая присягнула новой конституции: она соединила положения старого текста с частью правил отцовской Хартии.

Театр у северного края площади получил имя Марии Второй и открылся в тысяча восемьсот сорок шестом году. Колонну её отцу поставили в тысяча восемьсот семидесятом. Ружей батальона Арсенала на Россиу давно нет; в руке бронзового Педру осталась Хартия, возвращения которой эти люди боялись.